Книга Друид. Тайные тропы, страница 80 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

И только когда мы отплыли от берега метров на двадцать и нас укрыл камыш, я позволил себе выдохнуть.

Луна уже висела за тучами – тускло, смазанно. Вода была чёрная. Вёсла Левачёв вытаскивал тихо, старался не плескать. Никто не разговаривал.

С берега донеслись далёкие голоса. Потом – свистки. Кто-то кричал. Но по берегу никто не побежал – у Чернова не было лошадей у реки, он их держал у конюшни, а ту мы прошли пешком.

Река несла нас вниз. Медленно.

Минут через десять Павел Демьянович, сидевший впереди, наконец обернулся ко мне. В темноте я плохо видел его лицо.

— Барон. Я должен сказать одну вещь. Пока мы не доехали до твоего дома, – голос у него был сиплый и осторожный.

Я молча кивнул.

— То, что они вас всех хотели убить, – продолжал старик, – это из-за меня. Это я… Я во всём виноват.

Лодка шла медленно против слабого встречного тока, у самого берега, где нас было не заметно в зарослях камыша. Левачёв грёб равномерно, и было видно, что парень никогда раньше не сидел на вёслах, но упрямства в нём было не занимать – быстро освоился.

В камышах кто-то один раз крякнул, потом замолчал.

Марина сняла с себя куртку и накрыла Костю. Тот уснул почти сразу, как только мы отплыли от мостка. Левачёв один раз обернулся на него, потом снова взялся за вёсла.

Я сидел в центре лодки, но лицо у меня было повёрнуто к старику. А тот сидел, смотрел в чёрную воду под бортом и собирался с духом.

— Говорите, Павел Демьянович, – сказал я. – Ни к чему тянуть резину, раз уж начали.

Старик тяжело вздохнул. И заговорил, продолжая смотреть в тёмную воду, а не на меня.

— Два с половиной года назад, – начал он, – Озёров послал меня к твоему отцу с небольшой экспедицией. Нас было трое: два агронома, один из которых ещё слабеньким магом земли был, и я. Сам должен был травы смотреть, они – почвы. Причём мы должны были разведывать тайно, чтобы батюшка твой покойный не прознал.

Он облизнул сухие губы.

Левачёв на вёслах чуть замедлился. Я заметил, что все внимательно слушают, но не стал останавливать старика. Навряд ли он скажет что-то такое, что сможет мне навредить. Павел Демьянович – человек умный и рассудительный, сам всё прекрасно понимает.

— Ходили мы три дня, – продолжил старик. – Я по своим делам – травы смотрел, мох, ягоды. Агрономы – по своим задачам. Нашли мы на третий день один приточек малый. Я рукой ту воду зачерпнул, лизнул – и у меня, старика, в ту минуту по позвоночнику прошлась горячая волна. Слабость и боль в суставах вмиг сняло. Я такую воду в жизни не пил. Только сегодня ещё раз попробовал…

Он наконец поднял глаза. В них отражались только камыши и серое небо.

— И я, сынок, всё записал. Всё, как есть. Я же не знал, для чего сведения собираются. Думал, что для научного архива, что граф просто хочет узнать обстановку на соседних землях. И я написал, что трава здесь крепче ярославской в полтора-два раза. Что срубленное у вас дерево держит ману лет двадцать, по моим предположениям. Что вода из того приточка чистит кровь и обладает целебными свойствами. Что ягода здешняя, если её сушить правильно, держит свойства не один год. Я составил подробный отчёт. Честный. Агрономы свой написали – тоже честный. И мы отдали всё это Озёрову.

Я медленно кивнул.

— А потом, сынок, я про эту экспедицию и позабыл. Моё дело было только собрать сведения и сдать. Что там граф с бумагами делает – не моего ума дело. Прошло месяца три. И к графу наведался с визитом один из ваших соседей-баронов.