Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.2, страница 120 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Мое заклинание вцепилось в его дурную, и без того разбирую голову.

Бах!

«Захват» приложил Гаврилова башкой о корпус его же собственного седана. Не насмерть. Ему еще на допросе щебетать, да и такая вот хладнокровная казнь… это было не по мне. В бою — будь что будет. А здесь — иное дело.

Он обмяк и мешком сполз на землю. Наступила блаженная тишина.

— Вот так, — сказал я тихо. — Спасибо.

Я тяжело оперся спиной о холодный, помятый корпус седана. Боль от ран начала медленно, но неотвратимо пробиваться сквозь адреналиновый туман. Что в ноге, что в боку.

Склонившись над отрубившимся Гавриловым, я взял в руку нож Игната. Ухватился за рукав его рубахи, и отрезал его в плече. Стянул рукав с руки Гаврилова, и им перетянул бедро, повыше раны. Жгут получился такой себе, но хоть так. Уже хорошо.

Внезапно захотелось закурить. Курение, говорят, убивает. Но что-то мне подсказывало, что вред сигареты был в числе последних вещей, о которых человеку в моем положении стоило бы волноваться.

Я вспомнил про портсигар и зажигалку Гаврилова. Надеюсь, он его не обронил по дороге.

— Дай папиросочку, — весело сказал я, шарясь по карманам его пиджака. — У тебя брюки в… Ой.

Я заметил характерное пятно на его дорогих брюках и характерный же запах, его сопровождавший. Брюки у Гаврилова были отнюдь не в полосочку, как того требовала цитата. Они были в дерьме. Стыдно, гражданин Гаврилов.

Но пиджак, к счастью, был чист. И во внутреннем кармане я нашел то, что искал. Тяжелый, золотой портсигар и ту самую фитильную зажигалку. Бензиновую, оказывается, с кремешком. Никакой тебе магии, надо же.

Я выпрямился со своими трофеями. Открыл портсигар. Достал одну сигарету — дорогую, судя по густому, ароматному запаху, может, даже с настоящим табаком, а не вонючей соломой. Откинулся спиной на корпус седана. Прикурил.

Затянулся.

Хорошо. Хоть и больно, хоть и кровища текла. Но я победил. Следовало бы, наверное, волноваться о последствиях. Но волнения не было.

Было спокойствие. Полное и абсолютное. Было здесь и сейчас, был ночной воздух, эта вот сигарета, мертвый Игнат и живой, но обезвреженный Гаврилов.

Еще затяжка. Я задержал взгляд на облачке дыма, таявшем в воздухе перед моим лицом. Вспомнил вдруг своего товарища из прошлой жизни, что умел дым пускать колечками. Сам я этому так и не научился. Может, теперь и не научусь.

А может, сейчас мне мог встретиться отбившийся от остальных бандит, и пристрелить меня. А может, кровотечение меня бы убило до подхода подмоги. А может то, а может это.

Следовало бы волноваться, а я вот не волновался. Бунтарь, однако.

Работа была сделана. Я дошел до конца. А «потом» будет потом, а «может» — может и не быть.

Я моргнул, и выморгнуть оказалось основательно труднее обычного. Картинка перед глазами — разбитая машина, тела на асфальте — начала медленно плыть, теряя резкость.

Еще затяжка, за ней еще одна.

Ноги потихоньку отказывались меня держать.

Да и хрен бы с ними.

Медленно, не борясь с этим, я съехал спиной по корпусу машины садясь на асфальт. Сделал последнюю, самую глубокую затяжку. Выбросил окурок. Он, шикнув напоследок, погас в темной луже.

Я завалился на бок. Глаза так и просили, чтоб я их прикрыл. Всего на секундочку. Будто издали донеслись приглушенные, спокойные, профессиональные голоса, я их слышал приглушенно, будто из другой комнаты. Чьи-то умелые руки разрезали мою одежду — только бы пальто не повредили, оно ж мне уже как родное. Я чувствовал, как на раны ложатся холодные, пропитанные целительной магией повязки.