Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.3, страница 78 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Ах да. Это чужой сон. Здесь хозяин Илья, а я — хакер, пытающийся выполнить команду на чужом сервере с ограниченными правами. Моя воля здесь встречала сопротивление самой среды.

Но в этом был и плюс. Случайные мысли, страхи, сомнения — всё это здесь не имело силы, не нужно было даже давать установку на их подавление. «Левые» образы не материализовывались. Чтобы что-то создать, нужно было приложить направленное, концентрированное усилие. Пробить защиту чужого разума своим намерением.

Я собрался. Представил не просто абстрактный свет, а конкретное пространство, вложил волю в эту мысль, как при колдовстве. Белая комната. Пол, потолок. Свет.

И вот тогда псевдо-реальность сна Ильи поддалась.

Теперь я стоял посреди бесконечного белого пространства, похожего на съемочный павильон до постройки декораций.

А напротив меня точно так же стоял Илья.

Вид он имел растерянный. Одет в ту же одежду, что была на нем в тот вечер — джинсы, свитер. Целый, без дырки в груди. Он крутил головой, пытаясь понять, куда делся мир.

— А, чего? — спросил Илья, моргая от яркого света. — Где это я?

Он заметил меня. Нахмурился, вглядываясь.

— А ты еще кто?

Я опешил. В смысле «кто»? Мы знакомы не первый день.

Или… Погодите-ка. Зеркало мне, зеркало!

Некоторое усилие воли — и нужный объект материализовался в пространстве. Мое воплощение, отразившись в его поверхности, ответило на все вопросы. Там, в зеркале, стоял себе Дима Волков, а никакой не Волконский.

В мире снов, где оболочка не имеет значения, мое сознание приняло форму, которую считало истинной — меня из прошлой, законченной ныне жизни. Для Ильи этот человек был незнакомцем.

— А, — сказал я. — Извиняюсь, не учел. Сейчас поправим.

Вот тут пришлось напрячься посерьезнее. Представить, как это — быть Волконским, с его ростом около двух метров, массой, все еще полным недочетов телом. Но все же получилось.

— Дмитрий Сергеевич? — Илья сощурился. — Вы?

— Да какой там «Дмитрий Сергеевич»… — я улыбнулся, чувствуя, как чужое лицо растягивается в знакомой гримасе. — К чертям этот весь официоз, тошно мне от него, хотел еще в кафешке об этом сказать. Здорово, Илья.

— В кафешке? — Илья наморщил лоб. Взгляд его затуманился. — Так, погоди… Кафешка…

Я понял, что он не помнит момента нападения. Шок вытеснил это. Но мое напоминание запустило процесс восстановления.

Белое пространство дрогнуло.

Вокруг нас начали проступать очертания. Столики. Стулья. Витрина. Запах кофе и выпечки.

Сон Ильи начал генерировать декорации из его памяти.

— Мы сидели… — бормотал он. — Беседовали, праздновали. А потом…

За окном, которое только что появилось из пустоты, мелькнул свет фар. Черный седан.

Он левитировал медленно, как в замедленной съемке. Заднее окно открыто.

Илья дернулся, глядя на этот кошмар, который его подсознание услужливо воспроизводило. Из окна машины показался ствол автомата.

— Стоп, — спокойно сказал я.

Я поднял руку. Вложил в жест волю сноходца, попытался стать хозяином ситуации, хоть сон и не мой.

Сцена замерла. Машина, люди за столиками, летящая пылинка в луче света. Все застыло, как на фотографии.

Я подошел к окну. Посмотрел на седан, на размытую — все еще! — фигуру упыря с автоматом в салоне.

— Не люблю этот момент, — прокомментировал я, небрежно махнув рукой в сторону замершего автомобиля.