Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 12, страница 71 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Всё в порядке, — остановил его я. — Пусть изъясняется так, как ему удобно. Нам важна информация, а не её обёртка.

— Всю ночь бегаю, — пожал плечами Кушинору Джеро. — Днём таких проблем не бывает. А вот по ночам… Я уже устал мучиться от этого.

Классическая картина у людей с хронической сердечной недостаточностью. Особенно у тех, у кого возникло осложнение.

Жаль, что Дайго Рэн этого сразу не понял. Тут проблем не только в сердце, но и в почках. Похоже, они повредились из-за нарушений кровообращения в организме. Главный «мотор» работает из рук вон плохо, поэтому страдает всё тело. Все органы.

— Вы правы, Кацураги-сан, — кивнул Дайго. — Нужно проверить креатинин, мочевину, общий белок… Другими словами, оценить состояние почек.

— Ещё кое-что забыли, — напомнил я. — Найтриуретический пептид.

Это — белок. Гормон, который вырабатывается в предсердиях. Изменение его концентрации в крови является прямым показателем развития сердечной недостаточности. Мы обязаны провести и этот анализ.

— Ну что, Кушинору-сан, ложимся? — мягко спросил я. — Договор таков — лежите двое суток. Захотите — и мы вас отпустим сразу, как пройдёт сорок восемь часов. Но до этого момента вы в нашем полном распоряжении.

— Ладно… — вздохнул он.

— У вас внуки есть? — спросил я.

— Угу, — кивнул он. — Две внучки и два правнука.

— Так может быть имеет смысл ещё посмотреть на них? Вы же понимаете, что, если мы сейчас вас отпустим домой, вы с ними больше не увидитесь? — прямо сказал я. — Но если останетесь у нас, обещаю, смогу дать вам ещё лет пять.

Я сразу понял, что Кушинору Джеро — человек прямолинейный. Простой. Ему лучше изъясняться чётко и по делу. Нет смысла говорить, что мы будет бороться за его жизнь и осыпать его прочими абстракциями. Пять лет — и точка. Это всё, что я могу сделать своей магией. А уж сможет ли он прожить дольше — даже нам неизвестно.

— Я бы хотел посмотреть, как мои внуки пойдут в школу, — промычал он. — Ладно, Кацураги-сан. Давайте попробуем. Два дня. Пока что соглашаюсь только на этот срок. Если… — он закашлялся. Видимо, в лёгких тоже выделялась лишняя жидкость, которая провоцировала выработку мокроты. — Если пойму, что за два дня мне лучше не стало — уйду.

— Договорились, — улыбнулся я и пожал ослабевшую бледную руку старика.

Чёрт его знает, зачем я это сделал. Японцы так не делают. Но я готов поклясться, что его этот жест поддержал. Я даже увидел лёгкую улыбку на его лице. Думаю, нет ничего страшного в том, что я на секунду дал волю своим русским привычкам. Главное, что я заставил его довериться мне.

А уж доверие пациента я ни за что не предам.

Мы с Дайго Рэном и Кучики Акеми живо оформили направление на госпитализацию. К сожалению, оказалось, что в кардиологии мест нет, поэтому мы положили Кушинору Джеро в терапию. В каком-то смысле, это даже к лучшему. Завтра я буду дежурить в терапевтическом стационаре. Смогу влить в Джеро массу лекарской магии, которая запросто заведёт сердце вновь.

Нам пришлось подождать прибытия фельдшеров, которые должны были сопроводить Кушинору в стационар. Старик первым нарушил тишину и произнёс:

— Вы — первый врач, который пытается побороться за моё здоровье. Когда двадцать лет назад я лежал с инфарктом в кардиологии… Всем было на меня наплевать. Да я и сам не претендую на какие-то небывалые результаты. Меня ведь не просто так зовут Джеро.