Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 3 – Лира Велена

Семьдесят два часа тишины с её стороны. Ни звонка, ни письма, никакого знака.

Стандартная тактика, но на этот раз обернувшаяся против меня — выждать, заставить нервничать противоположную сторону. Именно так я всегда действовал с оппонентами.

Но я чувствовал, что наступила та самая пауза перед прыжком, когда противник собирает силы, оценивает обстановку и выбирает точку для удара.

Я не нервничал. Я знал, что Василина согласится на сделку. И потому ждал.

А она не подвела.

Первым сигналом стал звонок от моего юриста, Ростислава. Его обычно невозмутимый голос звучал так, будто ему только что сообщили о падении фондового рынка.

— Аким Артурович, ко мне записалась на приём Русанова Василина Багировна. На завтра, десять утра. Формально — для консультации по вопросам наследования.

— И?

— Она прислала заранее список вопросов. Аким… они не про наследство. Они про структуру холдинга «Сатаров-Консолидейт», про механизмы принятия решений в совете директоров, про долю миноритариев и процедуру их выкупа. Это вопросы стратегического инвестора или враждебного поглотителя. Не наследницы.

Уголок моего рта дрогнул. Не улыбка. Скорее, гримаса одобрения. Наконец-то.

— Прими её. Отвечай на всё, что не нарушает конфиденциальность. И составь для меня меморандум: на что она не спросила, но должна была. Мне интересен круг её интересов.

— Понимаю. И… как себя вести?

— Как с будущим председателем совета директоров. Она им и станет.

Я положил трубку. Игрушка, которую я бросил ей в виде обещаний, была поднята. И она немедленно превратила её в оружие.

Василина не металась в истерике. Она пошла к моему юристу, чтобы изучать мою империю. Чтобы понять, во что именно ввязывается и где могут быть её собственные рычаги.

Вторым ударом стал звонок от управляющего её отцовским особым активом — небольшого, но кристально чистого венчурного фонда «Русанов Кэпитал», которым Багир баловался, как хобби. Управляющий, старый ворчун и гений финансов Марк Ставрицкий, был, казалось, в ярости.

— Сатаров, что вы там наговорили этой девочке?!

— Добрый день, Марк. Что случилось?

— Случилось! Юная леди явилась сюда с двумя аудиторами! Не вашими, не нашими — какими-то левыми ребятами из международной сети! Устроила полноценный due diligence! Сидит третий день, копается в каждом контракте за последние пять лет, требует пояснений по каждой инвестиции! Она что, не доверяет мне? Багир доверял!

«Юная леди». Он ещё до конца не осознавал, с кем имеет дело.

— Марк, успокойтесь. Она имеет на это полное право. Это её фонд теперь. Отвечайте на все вопросы. И… передайте ей от меня: если найдёт хоть одну нестыковку, я уволю виновного лично. Даже если это вы.

В трубке повисло молчание, а потом раздался протяжный, понимающий выдох.

— А-а-а… Так вот какая игра. Понял. Будет сделано. Хотя, чёрт возьми, она уже нашла пару «нестыковок». Мелких, однако… цепкий взгляд у неё. Прямо как у Багира в молодости.

Третий сигнал пришёл не как звонок, а как тихое, но заметное изменение в информационном поле. Моя служба безопасности доложила: активность вокруг Василины резко возросла. Но не со стороны конкурентов. Со стороны нее самой.

Через старые связи отца она начала собирать досье. Не на врагов. На меня. На моих ключевых партнёров. На Адель.