Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 71 – Лира Велена

Справиться морально... — Я в порядке, — отрезала я, чувствуя, как краснеют щеки, и низ живота стягивает знакомым, унизительным спазмом. — Не успела с утра выпить кофе. Он хмыкнул, но не стал давить. Отвернулся к экрану, и я выдохнула с облегчением. — Необходимо плотно завтракать. Пока мы разговариваем, его приготовят, — взяв гаджет, по дисплею что-то настроил беглыми пальцами, затем вновь переключился на меня. — Через полчаса завтрак будет в твоем кабинете. — Спасибо, я признательна, — этот неожиданный жест заботы вызвал трепет. И я впервые не чувствовала расчета со стороны Сатарова. — Пожалуйста. Я могу продолжить? — Будь так любезен. — Наш следующий ход — не дать ему времени на маневры. Мы обрушиваем все залоги разом. Сегодня. Сейчас.

Он протянул мне спутниковый телефон, уже привычный в моей руке по весу и фактуре.

— Что я должна сказать? — спросила я, не дрогнув голосом. Я смотрела прямо в его невозможные синие глаза, удерживая взгляд, хотя каждая клетка тела кричала: беги, спасайся, пока не поздно.А затем повторила в трубку ровно то, что сказал Аким. Монотонные, бессмысленные для постороннего уха слова — просто набор звуков.Дело сделано. Через шесть часов Арсений Дельвин станет банкротом в пяти юрисдикциях. Его счета заморозят, активы арестуют, а партнеры разбегутся быстрее, чем он успеет набрать их номера.

Аким затушил сигару в хрустальной пепельнице, тщательно, почти педантично, раздавив окурок так, чтобы не осталось ни одной тлеющей искры. Сделав глоток кофе, я увидела, как дрогнул его кадык — единственное движение, выдавшее напряжение.

— Теперь о другом, о более важном, — сказал он, и его тон сменился с агрессивного на отстраненно-деловой. — Брачный договор. Ты его подписала? Я внутренне напряглась так, что, казалось, кости захрустели. Знала, что этот разговор неизбежен, но все равно каждый раз, когда он поднимал эту тему, внутри все переворачивалось. — Нет, — ответила я, глядя в упор, не позволяя себе отвести взгляд, хотя хотелось закрыться, спрятаться. — Подпишу в день свадьбы. И ни днем раньше. — Тебе ведь известно, как предусмотрен протокол подписания, — сказал он ровно. — Уйдет неделя, чтобы все проверили, перепроверили, чтобы не было сюрпризов в последний момент. — Я знаю, — хоть я и отвечала твердо, но внутри все дрожало. — Ты получишь подпись в день свадьбы. Перед тем как мы войдем в зал. Ни минутой раньше.

Тишина повисла в кабинете, густая, как дым от его сигары, тяжелая, как свинцовое одеяло. Изучая мое лицо, Аким произнес:

— Вот как? А может, ты что-то задумала? — спросил он наконец, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на насмешку. — И тянешь до последнего момента, но так я об этом узна́ю в любом случае. — Ничего особенного. Просто держу тебя в тонусе, — на что Сатаров только усмехнулся. — Наверно, ты хотела сказать «на поводке», только вот логика отсутствует в твоих действиях. — У девушек с логикой зачастую туго, и кому как не тебе это известно, — отзеркалила. — Хорошо. Будь по-твоему, если твоей душе будет так спокойнее, — к моему удивлению, согласился Аким. — Но ты придешь ко мне утром, и мы подпишем до того, как поедем в загс. Чтобы не было сюрпризов перед камерами. — Договорились, — кивнула. Он щелкнул пультом, и на экране вместо пульсирующих финансовых потоков возникла роскошная свадебная площадка.