Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 76 – Лира Велена

Он был пьян. Не так, когда человек валится с ног, теряет координацию.

Иного характера — хмельная ярость, когда алкоголь срывает все тормоза и выпускает наружу зверя, которому плевать на последствия.

— Василина, — произнес он.

Всего одно слово, а мое имя — будто приговор. То, как он его выдохнул — с надрывом, с концентрацией гнева, что воздух между нами затрещал первыми искрами.

Я оперлась плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди, чтобы спрятать тремор, бьющий по всему телу.

— Ты ведь должен быть в Греции. На мальчишнике, — язвительно бросила, первая идущая в атаку.

— Должен, — согласился он необычно простуженным голосом. — И вечеринка в полном разгаре. Но без меня. Знаешь, почему? Мне прислали нечто любопытное.

Он говорил рублено, цедя слова сквозь зубы, словно пережевывал стекло.

Естественно, я знала. Я его ждала. Но не через два часа. И не в таком состоянии.

Фотография разлетелась по сети, обрастая комментариями, лайками, перепостами.

— Аким...

— Заткнись, — оборвал он всё так же спокойно. Всё так же сидя в кресле. Всё так же глядя на меня глазами, в которых разгоралось пламя. — Я не закончил. Мне прислали фото. Очень качественное, надо отдать должное папарацци. Крупный план, хороший ракурс, ни одной смазанной детали. И в кадре ты вышла такая красивая, горячая, необычно активная. С языком Назара во рту и тем, как он лапает твою задницу.

— Всему есть объяснение, — неубедительно ответила я, поджимая губы. Оправдываться не хотелось, но держать ответ за свои действия всё-таки придется.

— Я так и подумал, — он поднялся плавно, как хищник, который решил, что пора покидать лежку и выходить на охоту. — Ну так просвети меня. Как объяснить, когда видишь свою невесту в объятиях человека, который мечтает меня уничтожить?

— Это была провокация.

— Провокация? — Аким сделал шаг ко мне. Затем еще один. Еще один. Я запретила себе пятиться назад, вжимаясь спиной в дверной косяк коридора. — И как именно? Он угрожал? Приставил к виску пистолет? А может, всё намного проще — он заплатил больше? Тебе понравилось?

— Не смей, Сатаров, опускаться до оскорблений.

— Это ты не смей! — клацнул он челюстью, и от его рыка воздух в комнате загустел. — Не смей стоять тут и делать вид, что ничего не случилось!

— Я и не делаю вид. Но ты не готов меня услышать!

— Ну конечно. Ты же у нас невинная. Майская роза среди непотребства. — Он остановился в двух метрах. Достаточно близко, чтобы я видела, как виски невообразимо пульсировали, готовые лопнуть. Как дергается скула. Как сжаты челюсти. — Знаешь, что я делал, когда получил снимок? Да я сидел в самолете и пил виски, направляясь на мальчишник, но как полный идиот бронировал остров. Целый, мать его, остров, Василина. Чтобы устроить сюрприз. Вроде медового месяца. Чтобы моя супруга наконец выдохнула и просто насладилась океаном, песком, горячим воздухом. Чтобы смогла забыть про компанию, про отца, про все эти долбаные обязательства. И вдруг я получаю кадры с разных ракурсов своей невесты.

Он говорил, и каждое слово врезалось пощечиной.

Было что-то ещё — боль? Разочарование? Или просто уязвленная гордость?

— Ты улетел, — выдохнула я, вскидывая подбородок, пытаясь не сдаваться. — Зачем-то в гребаный Миконос, где проходят одни оргии. С девочками, выпивкой и наркотиками, где каждый второй готов раздвинуть ноги перед тобой. Но при этом не обмолвился словом, что я должна была делать? Ждать у моря погоды?