Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 79 – Лира Велена

Я метнулась к острову, пытаясь создать хоть какое-то препятствие. Обогнула его, скользя босыми ногами по гладкому полу, вцепилась в стул и кинула ему под ноги, как только Сатаров появился в проеме.

Он отшвырнул его, даже не замедлившись. Стул ударился о стену, разлетаясь в щепки.

— Бегать бесполезно. — Его голос настигал со всех сторон, отражался от стен, метался эхом. — Ты получишь сполна то, что заслужила.

— Уходи! Не трогай меня!

Я схватила вазу — тяжелую, керамическую — и запустила в его сторону. Он уклонился с грацией хищника, яблоки покатились по полу, ваза разбилась о стену, осколки брызнули веером. Задев локтем графин с водой, тот упал на мрамор — вода брызнула, а осколки, впившись в щиколотку, порезали мне ногу. Тонкая струйка крови потекла по щиколотке, оставляя красный след на белом мраморе, только я не замечала боли. Адреналин жег все рецепторы.

— Нет. Мы сейчас проверим, насколько твои слова правдивы, — обманчиво ласково продолжал он, наступая.

— Не подходи! — Я пятилась, пока лопатки не уперлись в холодный металл кухонного шкафа. — Аким, я серьезно! Еще шаг — и я...

— Я обязан научить тебя манерам, чтобы ты имела представление, с кем ты разговариваешь, чтобы впредь фильтровала речь, — Он навис надо мной, огромный и дышащий бешенством, загораживая собой весь свет. — Можешь перевернуть дом вверх дном, но я выполню обещание. Я всегда держу слово...

— Отстань от меня! — Безжалостный блеск синих глаз, которые сейчас казались черными, бездонными, послужил ответом. — Ты меня достал.

Он замер.

Секунду просто смотрел на меня, но уже в следующую на его губах появилась улыбка. Страшная. Безумная. Такая, от которой кровь стынет в жилах, а волосы встают дыбом, и сердце проваливается в пятки.

— Ты мне так и не ответила: тебе понравился поцелуй с Карамзиным?

Я попыталась метнуться в сторону, но Сатаров оказался намного быстрее.

Широкая ладонь метнулась к моим мокрым волосам. Пальцы сжались в кулак, наматывая пряди и дергая голову назад, заставляя выгнуться.

— Пусти! — закричала я, вырываясь и царапая его руку, оставляя на коже красные полосы, но он даже не почувствовал, только прижал меня к шкафу сильнее, спиной к дверце, от которой по коже побежал озноб.

— Тонка, говоришь? — прошипел он мне в ухо, и его дыхание обжигало кожу, заставляя сжиматься внутренности, а между ног предательски пульсировать. — Сейчас мы это узнаем, девочка.

Я дернулась сильнее, пытаясь вырваться из его хватки, рванула головой из всех сил — и мокрые пряди соскользнули с его кулака, попали в щель между дверцей шкафа и корпусом.

Аким захлопнул дверцу, заблокировав их с щелчком.

Я дернулась — волосы натянулись, впились в кожу головы тысячей игл, заставив вскрикнуть от боли. Дернулась сильнее — бесполезно. Каждое движение отдавалось вспышкой в затылке, слезами, брызнувшими из глаз.

Я оказалась прикована к кухонному гарнитуру и абсолютно ничего не могла сделать.

— Нет! — дернулась в отчаянии, но боль заставила замереть, прижаться затылком к дверце. Мне требовался воздух, чтобы начать дышать, только дышать, иначе потеряю сознание от переизбытка адреналина, от захлестывающей частоты пульса. — Аким, отпусти меня сейчас же!

— Итак, на чем мы остановились, — он выпрямился, глядя на меня сверху вниз. В его глазах плясали бесы. Горящие и голодные.