Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 90 – Лира Велена

Я смотрю на неё. Впитываю. Каждую чёрточку. Каждую эмоцию, пробегающую по лицу.

— Здравствуй. Как себя чувствуешь? — вывожу её из раздумий.

— Сносно. Здравствуй...

— Что ж, это намного лучше, чем я рассчитывал услышать. Ты неотразима, Василина.

— Спасибо.

— Пока идёт стандартная полемика этой части вечера, есть пункт, который мне хотелось бы озвучить.

— Оу, ещё один пункт? — она буквально каменеет.

— Я не хочу и не буду говорить о любви, — эти слова предназначены только для неё. — Любовь — это фальшивая монета в наших отношениях. Слишком много боли. Любовь — это то, что чувствуют. А я хочу сказать о том, что буду делать. Я буду защищать тебя от каждого. Я буду рядом всегда. И время, которым мы располагаем, хочу прожить как полагается супругам.

— Навряд ли у нас получится, — не сдаётся Василина, хотя по документам уже моя жена.

— Но попробовать всё равно стоит. — Я сжимаю её пальцы чуть крепче.

Церемониймейстер продолжает вещать о согласии, о намерениях. Я надеваю кольцо ей на палец — она надевает мне. Её руки всё ещё дрожат, но она справляется сама, не позволяет себе оплошать. Гордость — то, что в ней мне импонирует больше всего.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Я беру её лицо в ладони.

Кожа нежная, горячая, несмотря на ее ледяные руки. Я чувствую, как под моими пальцами напрягаются мышцы её челюсти, губы сжимаются, и она замирает, будто готовится к удару.

Смотрю в её глаза, склонившись, медленно захватываю нижнюю губу, толкаясь языком на миллиметр. На маленький вздох.

Не так, как прошлой ночью. Не по-звериному. Осторожно.

Углубляю поцелуй, смакуя вкус её страха и сладость губ, припухших от моих прошлых укусов. Это как пить из отравленного источника, зная, что противоядия нет.

Она вздрагивает всем телом и отвечает. Её язык касается моего — робко, неумело, и от этого прикосновения у меня темнеет в глазах, а внутри взрывается солнце.

— Спасибо, что ты здесь, — шепчу я, проводя большим пальцем по её мягкой нижней губе, стирая перламутр. — Я предположить не мог, что когда-то буду разделять с тобой этот статус. Но ты — единственная, с кем я оказался готов.

* * *

Свет загорается. Диджей врубает трек — глубокий и чувственный. Над головами гостей взрываются конфетти из светодиодных звёздочек, которые медленно опускаются, мерцая.

Я беру её за руку и веду к самому краю смотровой площадки, к прозрачной стене.

— Как тебе вид?

Она смотрит вниз. Город под нами — светящийся и бесконечный.

— Безусловно красиво, — в её голосе усталость и некая отрешённость.

— Это всё теперь твоё. — Я обнимаю её за талию, прижимая к себе, пользуясь моментом. Чувствую, как под платьем напряжены все мышцы, готовые к бегству. — Я подарю тебе этот город. Эту страну. Всё, что захочешь.

Василина отмалчивается, явно не заинтересованная ни в одном брошенном слове.

Подходит Марианна, и я отступаю на шаг назад. Отметив для себя, что делаю это неохотно.

Сёстры тут же обнимаются.

— Я так рада за тебя! — шепчет она. — Ты будешь счастлива.

Василина выдаёт лёгкую улыбку. Улыбка вымученная, но для Марианны она старается.

— Спасибо, Мари.

Лидия подходит, целует дочь, потом неожиданно целует меня в щёку. Щека горит от этого прикосновения, как пощёчина совести.

— Береги её, Аким. Я тебя прошу.