Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 92 – Лира Велена

— Но?

— Мне известно, что между Василиной и вами произошло, — её голос тихий, но твёрдый. — И, мягко говоря, я поражена. Аким Артурович, — сейчас Марианна покрылась румянцем, — конечно, вы мне скажете, что меня не касается, что происходит у вас в спальне, но я лишь хотела напомнить: Василина не одна. За нее есть кому постоять. И еще я умею хорошо стрелять из ружья, — с самым серьёзным видом и, не моргнув, смело выдала мне. Красавица.

— Это угроза, Марианна? — склонив голову влево, выгнул бровь.

— Предупреждение. Пока.

— Что ж, я услышал тебя.

— Значит, этого больше не повторится?

— Определённо. С отстреленной ногой не очень-то комфортно.

— Сегодня я видела, как ты на неё смотришь, — девушка Дария резко сменила тему. — И знаешь... Этот плотоядный взгляд мне знаком, — бросила короткий взгляд за мою спину, но я знал, что там стоит Дарий в ожидании конца нашего диалога. — Она поднимает на меня глаза. — Ответьте: вы её любите?

Я молчу. Слово «люблю» застревает в горле, как кость. Я не знаю, что это такое. Я знаю только, что без неё внутри — выжженная пустыня, а с ней — адский пожар, в котором хочется гореть вечно.

Любовь — слишком мелкое слово для того, что я чувствую. Скорее зависимость. Уже наркотик. Это одержимость.

— Она — моя, — отвечаю я. — Этого достаточно.

Марианна кивает. Принимает.

— Берегите её. Иначе — крайние меры...

— Я запомнил, Марианна.

Она уходит, а я снова ищу глазами Василину.

Она стоит у стола с закусками, накладывает Демиду в тарелку мини-бургеры. Малец крутится рядом, что-то рассказывает, размахивая руками. Она наклоняется к нему, слушает, и вдруг — улыбается. Светло, чисто, по-настоящему.

У меня перехватывает горло. Эта улыбка — как нож в сердце. Она умеет быть счастливой. Просто я — не тот человек, с которым она может быть такой.

Я подхожу. Демид замечает меня первым.

— Аким! Смотри, сколько я могу съесть!

— Давай, — я треплю его по голове. — Расти большой.

Василина выпрямляется. Мы смотрим друг на друга.

— Ты как? — спрашиваю тихо.

— Устала. — Она трёт переносицу, и я вижу, как дрожит её рука.

— Потерпи. Ещё немного — и уедем.

Через два часа, когда вечеринка в самом разгаре, мы незаметно исчезаем. Лифт спускает нас на крышу небоскрёба, где ждёт вертолёт. Ультрасовременный, белый, с чёрной полосой, бесшумный, внутри — кожаный салон, мягкая подсветка, бар.

Марианна, Лидия Андреевна и Демид провожают нас на крыше. Ветер от винтов раздувает волосы, платье Василины трепещет, как живое.

— Звони каждый день! — кричит Марианна, перекрывая шум.

— Каждый день! — отвечает Василина, и в её голосе — обещание.

Я киваю, подхватив Василину на руки. Она вскрикивает, но хватается за мою шею. Её вес — идеальный. Она прижимается ко мне, и на секунду мне кажется, что это не побег, а начало чего-то настоящего.

— Спятил, Сатаров?! — сдерживает улыбку, запрокидывая голову.

— Если бы.

Аккуратно сажаю её в салон. Захожу сам. Дверь закрывается, отсекая шум и ветер.

Вертолёт взлетает над городом. Под нами разворачивается светящаяся карта: реки — чёрными лентами, огни машин — текучей лавой, высотки — кристаллами, вросшими в землю. Василина прильнула к иллюминатору, и в её глазах отражаются миллионы огней. Я смотрю не на город. Я смотрю, как огни отражаются в её глазах, и понимаю, что готов подарить ей все звёзды, до которых смогу дотянуться.