Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 93 – Лира Велена

— Куда мы летим? — спрашивает она тихо.

— В аэропорт. Там ждёт самолёт.

— А потом?

— Потом, как я и говорил, — частный остров. Индийский океан, белый песок, вилла на воде.

— Сколько продлится наш отпуск?

— Месяц. Два. Столько, сколько захочешь.

Я не лукавил.

Я сознательно дал Василине полный карт-бланш. Не чтобы подсластить пилюлю или посеять в ней иллюзии. Не от внезапно проснувшегося альтруизма и уж точно не из дешёвого акта раскаяния.

Даруя ей власть, я хотел познать ее суть. Посмотреть, как она распорядится своим мимолётным преимуществом.

Да, мне требовалось притушить уголёк её ненависти, смазать шестеренки нашего неизбежного общения.

Но первопричина крылась глубже, в тёмном, ненасытном колодце моего «я».

Мой аппетит, едва познавший её, только разгорелся, превратившись в испепеляющую жажду. Едва я почувствовал тесный, обжигающий шелк её лона, вдохнул пьянящий коктейль её аромата и вкуса, как внутри меня поселился голод.

Голод по Василине целиком — от шелковистого водопада волос до кончиков пальцев ног.

Я хотел снова и снова слушать, как её стоны, срываясь с губ, разбиваются о пик оргазма. Член ныл, налитый свинцовой тяжестью нерастраченного возбуждения, истерически требуя утонуть в её влажной, сводящей с ума глубине.

В этом я был честен перед собой.

Она смотрит на меня. В её глазах — бездна удивления, сменяющаяся густым смятением.

— А как же компании? Твоя стратегия, поглощения? — её голос звучит глухо, словно из-под толщи воды.

— Как бы абсурдно и сомнительно это ни звучало, — мой голос тоже сел, — мне впервые плевать.

И это абсолютная правда. Всё, что ещё вчера казалось смыслом существования, превратилось в пустой звук.

Есть только жажда, и лишь Василина.

Она молчит. Её профиль на фоне иллюминатора кажется высеченным из мрамора. Потом снова переводит взгляд на проплывающие внизу огни.

— Я никогда не была над океаном и не плавала в нем. Только море, — тихо произносит она.

— Я рад, что мне выпала честь исправить это досадное упущение.

Вертолёт идёт на снижение. Внизу, в ожерелье огней, распластался деловой центр, тёмными лоскутами лежали парки, серебряным росчерком блестела река, и хищно поблёскивала огнями взлётка — терминал для частной авиации.

Мы приземлились мягко, благодаря блестящим навыкам пилота.

Нас встречали. Белый «Гольфстрим» с моим личным вензелем на хвосте нетерпеливо прогревал двигатели, сотрясая воздух едва уловимым гудением. Трап, подсвеченный призрачно-голубым светом, казался мостками в другой мир.

Я взял Василину за руку. Её пальцы были напряжены, но она послушно последовала за мной.

— Тебя не укачало? — спросил я, вглядываясь в её лицо.

— Нет. — Она вдруг остановилась, пронзая меня взглядом. — Мне нужно переодеться.

— Твои вещи уже на борту.

— Ты предусмотрителен, — она сглотнула, и я видел, как дрогнул её кадык. — Спасибо.

Я шагнул к ней, сократив расстояние до миллиметра. Воздух между нами заискрил, наэлектризованный до состояния, близкого к разряду молнии.

— Я даю тебе слово, Василина, — мой голос звучал глухо, как обещание, высеченное на камне. — Ты всегда будешь моим приоритетом.

— Уверен? — в её голосе скользнула горькая усмешка. — Это слишком высокопарное обещание.

— На все сто процентов. И это не громкие слова, — я смотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд.