Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 98 – Лира Велена

— Это только начало, — прошептал я. — Самый первый шаг.

Мой член пульсировал с каждым ударом сердца, упираясь в ее бедро. Я был готов взорваться от одного только вида ее, от запаха, от вкуса, который всё еще оставался на моих губах. Брюки стали пыткой, тканью, сдавливающей раскаленный металл.

— Аким, а ты...

— Я в порядке, — опередив ее вопрос, соврал я, чувствуя, как дергается член через ткань.

— Я же чувствую, ты хочешь...

— Хочу, — перебил я. — Так, что готов разорвать тебя на части. Вдавить в эту кровать и не выпускать несколько суток. — Я сглотнул, чувствуя, как пульс отдает тяжелыми ударами в паху. — Но я не сделаю этого.

— Почему? — в ее голосе прозвучало искреннее, почти детское удивление. Она смотрела на мои набухшие губы, на пульсирующую жилку на шее, на то, как вздымается грудь.

— Потому что я хочу, чтобы ты тоже захотела меня, — прошептал я, касаясь губами ее виска. — Сама. Не под давлением, не из страха, не потому что я сильнее. Потому что прошлой ночью, когда я брал тебя, я видел в твоих глазах ужас. И это... это убивает меня, Василина.

Она села, прикрываясь простыней, но не отстраняясь. Смотрела на меня так, будто видела впервые в жизни.

— Ты... правда так думаешь? — в ее голосе звучало недоверие, смешанное с робкой надеждой.

— Правда. — Член пульсировал, протестуя против моих же слов. Брюки стали пыткой, но я терпел. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — Я взял ее руку и медленно, давая ей возможность отдёрнуть ее в любой момент, приложил к своему паху.

Она почувствовала. Ее глаза расширились, когда она осознала масштаб.

— Чувствую, и с потенцией у тебя порядок. Но это не значит...

— Я могу поклясться, что моя эрекция работает только на тебя, у меня год не было женщины, — усмехнулся я, чувствуя, как от ее слов кровь приливает к паху с новой силой. — Но я не трону тебя, — продолжил я, с трудом контролируя дыхание. — Пока ты сама не попросишь. Пока в твоих глазах я не увижу не страх, а желание. К слову о пари, мне нравится ласкать тебя, доводить до оргазма, и мне нравится его вкушать. Как и было сказано ранее, я хочу трахать тебя языком, вылизывать полностью. Везде. В любое время суток. — И пока я говорил, Василина не убирала руку, лишь густо краснела. — Позволь мне дарить тебе ласки, без какого-либо вторжения, только мой язык и пальцы.

— То есть никакого секса?

— Только петтинг.

— Все как-то странно.

— Обещаю. Ничего, чего ты не захочешь, я не сделаю. И больше не сорвусь.

Она помедлила. А потом ее пальцы чуть сжались — осторожно, пробуя на ощупь форму, размер, почти невесомо. Проверяя. Исследуя. Изучая.

У меня перехватило дыхание, в глазах потемнело. Весь мир сузился до точки соприкосновения ее пальцев и моей плоти.

— Зачем тебе это?

— Я могу не только брать, но и отдавать. Хочу, чтобы ты это поняла. Василина... — выдохнул я, чувствуя, как позвоночник стреляет от возбуждения. — Если ты продолжишь, я не смогу отвечать за себя.

Она отдёрнула руку, но в ее глазах мелькнуло лукавство. Впервые за всё время — озорной огонёк, а не ледяная стена.

— Извини, — ответила с нотками, которых я никогда не слышал. — Проверяла, насколько серьезны твои намерения.

— И как? — спросил я, всё ещё борясь с дыханием.

— Пока держишься. — На ее губах дрогнула чуть заметная, робкая улыбка. Она провела пальцем по моей груди, останавливаясь на пульсирующей жилке на шее. — Это и есть твой подарок?