Книга Дикие глаза, страница 34 – Элси Сильвер

— Так что ты задумала? Ты что-то смотришь? Ты что-то делаешь?

Я следую за ней, оглядывая небольшое пространство, не совсем понимая, чем можно заняться и как я проведу несколько недель в таких условиях. Наверное, буду одержимо ходить вверх и вниз по холму, чтобы не поправиться, чтобы таблоиды ничего не написали о моём весе, когда мне неизбежно придётся снова встретиться с папарацци в городе.

— Я просто застилала постель. Не знаю, чем буду заниматься.

— Иди к чёрту! — Черри каркает на малышку, и я морщусь. Придираться к Уэсту — это одно, но с Эмми — это уже слишком.

— Черри, следи за своим языком, юная леди, — огрызаюсь я попугаю.

Эмми нетерпеливо подходит к клетке, заложив руки за спину, как будто знает, что лучше не тянуться к ней.

— Я бы прогулялась, но уже слишком темно. Может, завтра.

Черри моргает, глядя на неё, как будто энтузиазм Эмми сбивает её с толку так же, как и меня.

— Крутая птичка, — объявляет она, поворачиваясь ко мне.

Черри снова моргает, и я сдерживаю улыбку.

— Ты собираешься написать какую-нибудь музыку? Может быть, если ты напишешь музыку, я смогу поставить для тебя танец.

— Я не знаю. Я никогда не писала музыку сама.

Теперь ее глаза выпучиваются, и я придаю своему лицу счастливое выражение.

— Правда?

— Правда. — говорю я, пытаясь скрыть смущение, которое испытываю из-за этой темы.

Она садится на мою кровать и гладит её.

— Почему бы и нет?

Я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю, как она задумчиво оглядывает помещение. Это даёт мне время подумать, что ей сказать. Потому что я не так уж и талантлива, а всё, что касается моего публичного образа, тщательно продумано, чтобы вы думали, что я намного круче, чем есть на самом деле, это, вероятно, не тот ответ, который она ищет.

— Есть много талантливых авторов песен, которые помогают мне в этом, — вот к чему я прихожу.

— Думаю, тебе стоит попробовать, — твёрдо кивает девушка.

— Я никогда раньше этого не делала.

— Почему бы и нет? Ты когда-нибудь пробовала?

— Пару раз. Это было весело, но недостаточно хорошо, чтобы записать.

— Значит, кто-то сказал тебе «нет», и ты перестала пытаться?

Я вздыхаю, уставившись в потолок. Я не ожидала, что допрос шестилетнего ребёнка будет таким тяжёлым.

— Да, наверное, я это и имею в виду.

Как будто разочаровавшись во мне, она издает низкий ворчливый звук, скрещивает руки на груди и смотрит мне прямо в глаза.

— Папа всегда говорит мне, что если он говорит «нет», нужно стараться еще усерднее. Поэтому, если я говорю: «Пап, можно мне мороженое?», а он отвечает: «Нет», я просто стараюсь еще усерднее. Сейчас я работаю над пони. Он продолжает говорить «нет», но я не сдаюсь.

Я не могу сдержать смех. Она и в самом деле вспыльчивая.

— И это работает?

Она покачивает головой взад-вперёд, и на её губах появляется озорная ухмылка.

— Иногда. А иногда я тайком съедаю мороженое и не говорю ему об этом. Но когда это срабатывает, все остальные разы того стоят.

Её философия так проста. Так элементарна в своей логике. И всё же она лишь подчёркивает, какой я была тряпкой. Как я никогда не сопротивлялась, не задавала вопросов и не жаловалась. Я была невероятно послушной.

И вот к чему это привело.

Я страдаю от изнуряющей тревоги и отдалилась от своей семьи. Или, по крайней мере, от того, что я считала своей семьёй.