Книга Дикая Сторона, страница 15 – Элси Сильвер

Сегодня утром я отвела его в бистро, чтобы он съел их прямо из печи. Я смотрела, как он с наслаждением облизывает пальцы, и всё время думала о том, как мне будет грустно, если я больше никогда не увижу, как он уплетает мою выпечку. Он издает такие тихие звуки, когда ему что-то нравится. Его глаза становятся такими круглыми, когда он просит еще.

Я чуть не расплакалась, но тут появился Уэст Белмонт, весь такой улыбчивый и весёлый, и начал рассказывать о своей дурацкой команде по боулингу, что помогло мне взять себя в руки.

— Я мог бы... — начинает низкий голос.

— Конечно! Держу пари, бабушке и дедушке это тоже понравится. Майло, я уже собрала твою сумку, — перебиваю я Риса, прежде чем он успевает сказать что-то, что, несомненно, будет перебором. Потому что, клянусь, я вижу это по его лицу. Я знаю о юридических последствиях этого завещания, но если он думает, что я сдамся, отдам ему своего племянника и отпущу их с миром, то он ошибается. — Почему бы тебе не взять сумку из своей комнаты?

Майло широко улыбается и возбуждённо кивает.

— Сейчас вернусь! — Он срывается с места и пробегает несколько шагов, прежде чем повернуться к нам. — Никуда не уходите. Ни ты, ни ты, — добавляет он, указывая на нас с Рисом по очереди.

Затем он радостно врывается в дом через парадную дверь, не замечая царящего вокруг напряжения и душевной боли.

— У него здесь есть комната? — Рис хмурит брови, задавая этот вопрос.

Мне не хочется ничего ему объяснять, но я не могу не заметить, что он искренне озадачен.

— Конечно. Он проводит много времени со мной.

Он с трудом сглатывает, прежде чем выпрямиться, и выражение его лица ничего не выдает.

— И ему нравится проводить время с твоими родителями?

Теперь уже моя очередь в замешательстве нахмурить брови.

— Ну, да. Они его балуют. Какой трёхлетний ребёнок не будет этого любить?

Он решительно кивает.

— Я думал, их нет в его жизни.

— Похоже, ты много чего думал, не зная ни одного факта.

Рис переминается с ноги на ногу, его щёки пылают, и я не могу не думать: Хорошо. Тебя бы не помешало немного приструнить.

— Я думал, она была... они были...

— Отрезаны? Отдалились? Да. — Я невольно вздрагиваю. Меня всегда убивало то, что я не могла помочь им помириться. И это заставляет меня задуматься о том, что ещё он знает о нашей семье. — Думаю, поезд уже ушёл. Так что я стала тем самым мостом, который позволил Майло общаться с бабушкой и дедушкой, даже если его мать больше с ними не разговаривала. Это было рискованно, но сработало. И даже когда они почти ни в чём не сходились во мнениях, они всегда соглашались делать то, что было лучше для Майло.

Рис молчит, двигает челюстью, не сводя глаз с моих губ, как будто сомневается в правдивости моих слов.

— Моя встреча — это видеочат с психотерапевтом, потому что мне нужно рассказать Майло о его маме, а я не знаю как. Вот такая ситуация. Похоже, ты намерен вмешаться, так что, — я протягиваю руку и хлопаю его по стальному бицепсу, как старого друга, которым мы явно не являемся, — добро пожаловать на это дерьмовое шоу, здоровяк.

Не успевает он ответить, как из входной двери выбегает Майло с огромным рюкзаком за спиной, в кроссовках, надетых не на ту ногу, и с широкой улыбкой на милом личике.

— Это лучший день в моей жизни! — радостно заявляет он, направляясь в нашу сторону.