Книга Дикая Сторона, страница 161 – Элси Сильвер

Обычно я не тороплюсь выходить на ринг, но сегодня я по-настоящему наслаждаюсь зрелищем. На мне свежая фирменная футболка, и всё, что мне нужно сделать, это немного поболтать, а затем отбиться от озлобленного экс-чемпиона, который просто не может перестать быть в центре внимания.

В целом, вечер прошёл легко.

С микрофоном в руке я нажимаю на средний канат, чтобы выйти на ринг.

Когда толпа наконец затихает, я подношу микрофон ко рту.

— Анахайм! Добро пожаловать! За Дикую природу!

Раздаются несколько криков «Сними это», но я отмахиваюсь, и золото на моём безымянном пальце левой руки сверкает в свете прожекторов.

— Приятно вернуться сюда, особенно с тем, что всегда было и будет… моим. — Я указываю на пояс. — Всё верно. Я знаю это. Ты знаешь это. Санта-Клаус знает это. Чёрт, даже мама Маленького Уилли знает это.

Я ухмыляюсь, прикусывая язык, пока толпа смеётся и аплодирует. Шутки про мам никогда не устареют.

— Этот пояс вернулся на своё место. Уилли сегодня здесь нет, чтобы увидеть меня в нём, но когда он закончит зализывать раны в той дыре, в которую заполз обратно… — толпа кричит, и я знаю, что он подкрадывается ко мне сзади, — …можете мне поверить, я надеру его самодовольную маленькую рожу...

Стул ударяется о мою спину, и я, пошатываясь, делаю шаг вперёд, роняю микрофон и хватаюсь за поясницу с выражением мучительной боли на лице. Шум толпы доносится до меня с задержкой, но я слышу их крики. Это всегда подстёгивает меня.

— Вернулся за добавкой, да? — кричу я Уиллу прямо перед тем, как он наносит мне ответный удар.

Этот нетерпеливый ублюдок тренировался.

Я провожу рукой по щеке, прежде чем упасть и перекатиться под нижнюю верёвку, ища спасения у края ринга. Я сгибаюсь пополам, и фанаты в толпе кричат мне, чтобы я этого не делал. Но таков план. Это то, через что мы прошли.

Я встаю как раз вовремя, чтобы увидеть, что Уилл покинул ринг и стоит на перилах рядом с комментаторской будкой. Не сходя с места, он делает сальто назад в мою сторону. Он должен перевернуться в воздухе, чтобы оказаться в горизонтальном положении, а я собираюсь поймать его и выполнить трюк с ним.

В воздухе я понимаю, что он неправильно рассчитал прыжок и оттолкнулся слишком рано. Я отступаю, пытаясь исправить ситуацию и дать ему больше времени. Но мы сталкиваемся сильнее, чем нужно, и когда я отступаю, то ударяюсь о край металлической лестницы под неудобным углом. Его вес в двести двадцать фунтов приходится на мою поясницу.

Меня пронзает острая боль, а затем она исчезает. В глазах вспыхивают искры, когда моя голова следует за телом и ударяется об уступ.

Я падаю, а он оказывается сверху. Я пытаюсь откатиться... но мои ноги, кажется, не слушаются.

Уилл шепчет:

— Черт, прости. Ты в порядке? — и встает.

Страх сковывает меня, и я не могу выдавить ни слова.

Но мне всё же удается пошевелить мизинцем.

По телевизору начинается рекламный блок — слишком длинный, — и я остаюсь стоять, разинув рот. Невидимый кулак сжимается у меня на горле и не отпускает. Для обычного зрителя это обычный рекламный блок.

Но то, как Уилл опустился на колени перед Рисом и низко склонил голову, чтобы поговорить с ним, было… не для показухи.

Я беру телефон и открываю наши сообщения. Его «Я тоже тебя люблю» обрушивается на меня, как тонна кирпичей, и я заставляю себя сделать глубокий вдох. С ним всё в порядке. Наверное, у него сотрясение или что-то в этом роде. Я чувствую, как погружаюсь в знакомый режим — режим выживания, — в котором убеждаю себя, что всё не так плохо, как кажется.