Книга Развод. Ты мое спасение, страница 77 – Мира Спарк

Она замирает.

— Ты — мое спасение, Надя.

Наклоняюсь и целую ее и… Она не отстраняется.

Надежда

Он целует меня, и мир перестает существовать.

Губы Давида — теплые, уверенные, помнящие каждое мое движение. Я закрываю глаза и чувствую, как земля уходит из-под ног. В груди — не боль, не страх, а что-то давно забытое. То, что я похоронила в тот день, когда он ушел.

Кажется, будто мы не виделись десятки лет. Каждая секунда без него растянулась в вечность, а теперь время сжимается, плавится, стекает по позвоночнику горячим потоком.

Я таю.

Уплываю.

Забываю, где мы, кто мы и что было.

Его руки на моей спине, пальцы в волосах. Запах — тот самый, терпкий, с нотками табака и морозной свежести. Я вдыхаю его и не могу насытиться.

— Надя, — шепчет он в губы. — Надя…

Я не отвечаю. Боюсь, что слова разрушат это хрупкое, выстраданное чудо.

Он отстраняется первым. Смотрит в глаза, и в его взгляде — вопрос. Я киваю.

Телефон вибрирует в кармане куртки.

Не хочу смотреть. Не хочу, чтобы кто-то врывался в нашу тишину. Но вибрация повторяется — настойчиво, требовательно.

Достаю.

Экран горит. Два сообщения от «Мамы». От той, которую я больше не хочу так называть.

«Приезжай. Поговорим».

Секунда — и второе:

«Я у дяди Кости».

Кровь отливает от лица. Становится холодно — внутри.

— Что? — Давид заглядывает в экран, и его лицо каменеет. — Она что, угрожает?

— Она у дяди Кости, — повторяю, и голос не слушается. — Он в больнице, беспомощный. Она может…

— Не может, — перебивает он жестко. — Не посмеет.

— Ты не знаешь ее, — качаю головой. — И я — не знаю. Я вообще не знаю, кто она.

Давид сжимает мои пальцы.

— Не езжай.

— Что?

— Это ловушка, Надя. Она хочет, чтобы ты приехала. Нельзя ехать.

— А дядя Костя? — вырываю руку. — Ты предлагаешь бросить его?

— Я предлагаю подумать. Разработать план.

— Пока мы будем думать, она сделает что угодно. Ты видел, на что она способна.

Мы стоим друг напротив друга, и воздух между нами искрит.

— Давид, — говорю тихо. — Она не знает, что мы снова вместе. Думает, что я одна. Это наш козырь. Я поеду, а ты будешь рядом. Выйдем ее на чистую воду и защитим дядю Костю.

Он молчит. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Ты изменилась, — говорит наконец.

— Пришлось.

Он проводит рукой по лицу, вздыхает.

— Хорошо. Но сделаем по-моему.

Мы заходим в салон сотовой связи. Давид выбирает недорогой телефон.

— Диктофон, — объясняет, и я сразу понимаю.

Давид проверяет запись, настраивает. Прячет телефон в мой карман куртки — с внутренней стороны, где его не видно и не нащупать.

Мы смотрим друг на друга и понимаем все без слов.

Едем в больницу. Отдельно — он на следует за мной на некотором расстоянии. Я чувствую его взгляд спиной, но не оборачиваюсь.

До больницы остается совсем немного, когда мне навстречу выходит Адам.

За его спиной — черный незнакомый седан.

На Адаме темный костюм. Прическа безупречная, а на лице — ни одной эмоции.

Сердце пропускает удар.

— Надежда, — его голос — ровный, холодный, как у робота. — Я вас ждал.

— Что вам нужно? — стараюсь говорить твердо, но внутри — дрожь.

Он усмехается уголком губ — без намека на тепло.

— Я знаю, что вы завладели важной информацией. И мое участие… — он делает паузу, подбирая слова. — Теперь мое участие в этом проекте создает слишком большую точку напряженности. Риски, понимаете?