Книга Моё бессонное лето, страница 99 – Яна Ланская

Как только я это осознаю, напряжение выплескивается и взрывной волной охватывает моё тело, а следом и Женино.

Он резко отстраняется от меня, выходит, обхватывает свой член рукой и несколькими движениями доводит себя до пика, а затем выплескивает горячую, густую белую сперму мне на живот. Завороженно наблюдаю за этим порочным зрелищем и глаз от него отвести не могу. Подмечаю, что даже лобок у него забит. Он прекрасен. Именно сейчас он для меня эталон мужской красоты. Смущаюсь своим мыслям, представляя, как моё имя там органично бы смотрелось.

Женя заботливо меня вытирает своей футболкой и сгребает в объятия. Его тело липкое от пота и безумно вкусно пахнет. Втягиваю его аромат и переплетаю свои ноги с его. Его руки трепетно меня ласкают, и он что-то напевает себе под нос. Я не смею вторгаться в этот процесс, только радуюсь, что всё ещё вдохновляю его.

Я не знаю, сколько мы так пролежали, я не чувствую ни стыда, ни холода, мне просто хорошо. Женя нащупывает в своих джинсах пачку сигарет и закуривает, чуть отстранясь от меня. Люблю на него смотреть в этот момент.

— Дай мне свой телефон, — прошу его.

— Зачем?

— Хочу тебя сфотографировать сейчас. В этом свете, на этом пляже. Как ты куришь голый.

Женя молча протягивает мне телефон и продолжает задумчиво и атмосферно курить. Делаю несколько портретов и отправляю себе. Тут же вспоминаю, что мой телефон у мамы, и с удовольствием представляю, как она увидит эти фотографии.

Со стороны шоссе всё чаще слышатся машины, и я начинаю одеваться. Наскозь мокрая одежда противно облегает тело, и мне скорее хочется под горячий душ.

— Дэмн, я хотел этого с того момента, как увидел тебя с Фаулзом на пледе, — Женя улыбается и задумчиво смотрит за горизонт, выпуская густой дым.

— Поставил галочку?

— Ага, и намереваюсь поставить ещё и ещё, Татьяна, — Женя сейчас такой удовлетворённый и лёгкий, что аж бесит. Да! Именно бесит. Я его таким хотела видеть в тот первый раз. Этот плотоядный взгляд, скользящий по моему телу, эта улыбка, этот голос, а не тот ледяной холод и жестокость. И мне всё становится понятным.

— Увы, твои намерения мне не интересны. На этом всё, Евгений.

— Да я я не про сейчас, а вообще. Ты чего? Опять не зашло? — усмехается. — Ты превращаешься в самку богомола, бемби.

— Людмила Ивановна дала мне почитать Библию. Там был один стих: Как пёс возвращается на блевотину свою, — произношу и вижу, как Женино выражение лица меняется с довольного на растерянное. Его глаза смотрят на меня с мольбой, — так глупый повторяет глупость свою. Ты — моя глупость. Но мне больше нельзя быть глупой. Прощай!

— Вот как? Я для тебя собачья блевотина? А я думал, ты воспитанная девочка с культурой, — говорит Женя, когда я уже боязливо опускаю взгляд в пол. Не могу смотреть ни в его глаза, полные презрения, ни на тело с моей отметкой. — Окей, прощай.

Разочарование от его реакции настигает меня моментально. Чтобы не выдавать своей уязвлённости, медленно разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома. Я не тороплюсь, иду с ленцой, но это ни что иное, как побег.

Чего я ждала от него? Бури эмоций? А может, унизительной мольбы о втором шансе? Сама ответить на этот вопрос не могу. Но то, как он спокойно это воспринял, задевает. Он ясно дал понять, что я для него значу намного меньше, чем он для меня. Просто недоразумение, доставившее неудобство. Не более.