Книга Домашний арест, страница 12 – Ники Руа

— Мыслите глубже, — Ирина выхватила у меня фотографию Никиты. Сгребла в кучу его снимки и убрала обратно в папку. Мол, нечего засматриваться. — Вся эта история чрезвычайно раскручена в прессе и может стать опасным прецедентом для остальных подонков и насильников. Они поймут, что так можно. Ежегодно в России от рук мужей и любовников погибает четырнадцать тысяч женщин. Вас не впечатляет эта цифра? И да, могу привести в пример немало случаев, где отпущенные за недостаточностью улик убийцы совершали преступление снова.

— Почему именно эта история у всех на слуху? — спросила я, подумав о том, что Голиковой, вероятно, плевать на Леру и на женскую солидарность. Эти пафосные речи нужны лишь для того, чтобы убедить меня согласиться на безумную авантюру. — Почему её везде обсуждают? Ведь каждый день кого-то убивают.

— Если бы старый нищий алкаш грохнул собутыльницу, конечно, ажиотажа бы не было, — усмехнулась Ирина. — Тут совпало два фактора. Первый — история медийная, потому что девочка была красивой, молодой и богатой. Да и смазливый Ростов внешне — мечта малолеток. Одновременно и сочувствуешь, и думаешь: «Богатые тоже плачут». Такие сюжеты как кино. Только больше цепляют, потому что всё по-настоящему. Зрители чувствуют, что находятся в гуще событий.

— А второй фактор?

— Активность родителей. Мама Леры ходит по всем ток-шоу. Об этой истории не забудут.

Я лихорадочно соображала. Допустим, я соглашусь. Допустим, случится чудо из чудес, и Никита признается. Я напишу статью. А дальше, чем оно аукнется? И аукнется ли? Или я получу однодневную славу журналистки под прикрытием?

— Я понимаю, не всем давно быть героями, — Ирина вырвала из блокнота листок бумаги и что-то быстро вывела на нём карандашом. — Кто-то печётся лишь о своей шкурке. В таком случае, вот вам ещё мотивации. Размер вашего будущего гонорара.

Я безучастно посмотрела на листок. Неплохо. Но совсем не те деньги, которые как-то существенно повлияют на мою жизнь.

— Вы сказали, что ему запрещено принимать посетителей. Если я приду к нему в гости, получается, нарушу закон?

— Это он нарушит закон, — Ирина улыбнулась краешком рта. Предвкушала победу в переговорах? — Вам ничего за это не будет. Если сомневаетесь, могу пригласить наших юристов, и они всё подробно объяснят.

— Я… я должна подумать.

Я чувствовала себя выжатой как лимон. Нет, никаких ответов прямо сейчас. Вернуться домой, принять расслабляющую ванну, успокоиться, взвесить все за и против…

— Думайте. Даю вам время до завтра.

Расслабляющая ванна не помогла. Добрую часть ночи я промучилась от бессонницы. Ворочаясь с боку на бок, думала о предложении Голиковой: возможно ли воплотить в реальность её план? При мысли о том, что уже завтра Никита будет в своей квартире, в нескольких метрах от меня, по спине шёл холодок. Разве хватит у меня смелости позвонить ему в дверь? А если он будет злым и грубым — таким, каким его описывают в интернете? Или холодным и равнодушным — каким он был, когда мы встретились в лифте после его обмана?

Не зная, как успокоиться, я закрыла глаза и стала вспоминать историю короткого знакомства с Никитой. Несмотря на то, что прошло четыре года, я помнила каждую мелочь. Гирлянды, всё случилось из-за них.

Шёл июль. Я только переехала и спешила навести в маленькой однокомнатной квартире красоту. Стены в спальне были покрашены в оливковый цвет. Они идеально гармонировали с бежевыми шторами и металлической чёрной кроватью с золотистой патиной. Также в спальне стояли шкаф и туалетный столик из тёмного дерева.