Книга Домашний арест, страница 22 – Ники Руа

От удивления я широко распахнула глаза.

— Так я ещё и виновата, — усмехнулась я, пытаясь удержать подступающие слёзы.

Никита, кажется, понял, что перегнул палку. Его лицо снова смягчилось.

— Стой-стой, — он придвинулся ближе ко мне и успокаивающе поднял ладони. — Ты ни в чём не виновата. Я поступил плохо. Но ведь уже ничего не изменишь. И всё, что я могу — это попросить прощения. Давай помиримся? Пожалуйста!

Я сделала глубокий вдох, затем ещё один. Меня начало отпускать. Не то чтобы я его в ту же секунду простила. Но пришло осознание его правоты: прошлое не изменить. Зато будущее в моих руках. В конце концов, я пришла сюда ради себя, ради карьеры.

— Мир, — я слабо кивнула и встретилась с ним взглядами. — А теперь расскажи про Леру.

— Да, конечно, — он облегчённо вздохнул и откинулся на спинку дивана. — А то мало ли ты поверила этим тупым передачам. Они всё наврали, всё извратили. Я любил Леру. И вспоминал бы о ней только хорошее, если бы не обвинение в убийстве. Я вынужден себя защищать. Поэтому скажу правду: Лера и близко не была святошей, которую из неё слепили. А под конец вообще слетела с катушек. Она даже… била меня.

Его последние слова прозвучали настолько нелепо, что я не удержалась и прыснула со смеху. Мрачное настроение меня покинуло. На смену пришло любопытство.

— Била? — я недоверчиво посмотрела на его широкие плечи, на рельефные бицепсы и улыбнулась. — Почему тебя все бьют?

— Нет-нет, вот не надо надо мной смеяться, — смутился Никита и объяснил: — Лера набрасывалась на меня в приступах истерики. Я защищался. Хватал её за запястья и держал так, пока не успокоится. Иногда мог оттолкнуть. Ты смотрела то видео из подъезда? Они говорят, что Лера пытается меня обнять, но это неправда. Она полезла в драку ещё в такси. И на видео она не обнимается, а хватает меня за лацканы пальто. Я понимаю, что будет дальше и отталкиваю её. В такие моменты не всегда можно рассчитать свои силы. Поэтому она упала и ударилась об стену.

Его рассказ прозвучал дико и даже абсурдно. Однако я поймала себя на том, что не чувствую рядом с ним никакой опасности. В Никите не было ни враждебности, ни грубости, ни сумасшествия. Точно так же я не могла представить хрупкую куколку Леру, которая, словно зверь, бросается на крепкого здорового парня. Вот только спокойный и уравновешенный Никита сидел сейчас рядом, а с Лерой я не была знакома. Вдруг и правда СМИ приукрасили её характер?

— А почему она так себя вела? — спросила я, задумчиво почесав кончик носа. — Какой она была? Не могу собрать образ в голове.

— Она была капризной, избалованной девчонкой. Эгоисткой, которая считала, что мир вертится вокруг неё. Всё, что её интересовало — это шмотки, тусовки и понты.

Я потянулась за новой сигаретой. Слова Никиты производили всё более странное впечатление. В его интонациях не слышалось ни скорби, ни печали. Он предупредил, что будет защищать себя. И всё-таки, если он любил Леру, почему так неуважительно о ней высказывается?

— Не понимаю… — я попыталась припомнить всё, что знала о Лере. — Ты говоришь про понты и шмотки. А как же два высших образования? Собачий приют?

— Оценки в универах покупались, — покачал головой Никита. — Она вечно прогуливала занятия. Несколько раз её чуть не отчислили. И во второй ВУЗ пошла, потому что среди её друзей был тренд на вторую вышку. Кстати, никаким альфонсом я не был. Я работал с понедельника по пятницу и содержал Леру. А она не работала нигде и никогда.