Книга Домашний арест, страница 36 – Ники Руа

Не догадываясь о моих мыслях, Никита с воодушевлением делился впечатлениями о книге. Он курил, с тоской смотрел на улицу, где кипела жизнь и туда-сюда сновал народ, и говорил о том, как ему понравился следующий рассказ. Поползновений в мою сторону он не делал.

Когда мы вернулись в комнату, Никита заварил нам новый чай. Несмотря на тёплые тапочки и пуховик, я успела продрогнуть за несколько минут на балконе. Забравшись с ногами в кресло и кутаясь в плед, я пила горячий чай и с большим удовольствием обсуждала с Никитой своих героев и сюжетные ходы книги.

Упрёков в «предвзятости автора» больше не было. Какие-то персонажи Никите нравились, какие-то нет, но сами истории его цепляли. Эмоциональность, с которой он говорил, будила во мне вдохновение. Хотелось, вернувшись домой, сесть за ноутбук и придумать новую историю. Я давно не чувствовала такой творческой наполненности.

— Мне зашёл рассказ про двух сестёр, — сказал Никита. К тому моменту от начала нашей встречи прошло около полутора часов. Для меня время пролетело. — Остроумно. И грустно одновременно. Напомнило мою семью.

Рассказ был основан на реальных событиях. Я только поменяла имена и добавила сюжету ярких деталей. У моей одногруппницы была старшая сестра — родительский любимчик. Всё, что делала сестра, одобрялось и поощрялось. Любым проступкам находились оправдания. А одногруппнице вечно доставалось ни за что. Частенько доходило до абсурда: за одно и то же старшую хвалили, а младшую ругали. Несколько подобных случаев я описала в рассказе. Разумеется, текст был опубликован с разрешения одногруппницы.

— У твоих родителей тоже есть любимчик? — с любопытством спросила я.

— Старший брат, — Никита кивнул. — Разница в два года.

Я вспомнила, как он вчера сказал о том, что родители не хотят с ним общаться.

— Они так и не позвонили тебе? — мягко поинтересовалась я.

— Нет. Они всю жизнь меня терпели. А обвинение в убийстве стало для них последней каплей.

Он произнёс это с сарказмом и улыбнулся. Но в его улыбке не было никакой радости. Я почувствовала, что коснулась больной темы. Уместно ли было лезть с дальнейшими расспросами? Он сам сказал, что доверяет мне. А значит, стоило попробовать.

— Расскажи про родителей. Почему они к тебе так относятся?

Никита обхватил руками кружку и цедил мелкими глотками чай. С минуту он задумчиво смотрел в экран выключенного телевизора, потом перевёл взгляд на меня и, помедлив в нерешительности, произнёс:

— Есть дети, похожие на роботов. Они всегда делают всё как надо. Учителя назначают их старостами и ставят в пример на родительском собрании. Одноклассники уважают, потому что они умеют играть по правилам в любой команде. Когда они вырастают, то устраиваются на скучную, но престижную работу. Женятся на таких же безупречных занудах и рожают новое поколение детей-роботов. Мой старший брат был именно таким. А вот я…

И вдруг раздался писк домофона.

— Это, наверное, адвокат, — спохватился Никита, вставая с дивана. — Он должен сегодня заехать.

Я интуитивно схватила сумку и засобиралась домой. Пересечься с адвокатом было чревато. Если он такой опытный, как утверждает Никита, значит, имел дело с разными прохиндеями и может учуять подвох.

— Не буду вам мешать, — сказала я, устремляясь в прихожую.