Книга Домашний арест, страница 39 – Ники Руа

— Хорошо, я расскажу пару историй, — согласился Никита. Он нацепил на вилку ломтик утки и поднёс ко рту. Но затем почему-то передумал, и утка вернулась обратно на тарелку. — А ты скажешь, хулиган я или нет.

Я кивнула.

— Мои родители всегда зависели от общественного мнения, — начал он. — Папа работает хирургом, спасает чужие жизни. Каждый день он слышит благодарности от пациентов и их родственников. Он — уважаемый человек. Мама боготворит его. Она — домохозяйка и посвятила жизнь тому, чтобы сделать уютным домашний очаг и воспитать нас с братом под стать отцу, — в этом месте я явственно услышала сарказм. Никита продолжил: — Как я уже говорил, Дима, старший брат, полностью соответствовал их ожиданиям. А я был источником проблем и вечной головной болью. При этом в школе я учился хорошо, но были… некоторые проблемы с дисциплиной.

Где-то раз в месяц классная руководительница оставляла в школьном дневнике послание для мамы: «Никита шумел на уроке», «Никита подрался с одноклассником». Однажды маму даже вызывали в школу для беседы с завучем. Доподлинно неизвестно, что именно сказала завуч, но мама вернулась домой злая как чёрт. В припадке ярости она целый вечер осыпала Никиту бранью.

— …орала: «Сволочь! Зачем я тебя рожала! Ты только позоришь меня! Больше я тебя не люблю!» — Никита довольно забавно изобразил мамину истерику.

Наблюдая за его попыткой шутить над грустной ситуацией, мне стало не по себе. Не должны мамы говорить своим детям «Я тебя не люблю». Тем более, за какую-то там драку в школе. Улыбка Никиты походила на психологическую защиту, и от того вызвала у меня щемящее чувство жалости.

— Меня тогда наказали: целый месяц без компьютера, — сказал Никита, продолжая по-дурацки улыбаться. — И это была тоска. А дальше случилось вот что.

В третьем классе — дело было зимой — отец пообещал ему на день рождения велосипед, крутую модель с кучей наворотов. Но с одним условием: до самого дня рождения от классного руководителя не должно поступить ни одной жалобы.

Никите удалось продержаться до конца апреля. Это было адски трудно, но он изо всех сил старался быть пай-мальчиком. Пока однажды одноклассник, неисправимый шкодник и задира, на перемене не выбросил его рюкзак в окно.

— Понимаешь? Рюкзак в окно! — воскликнул Никита, и глаза его возмущённо загорелись, как будто детская выходка одноклассника до сих пор его задевала. — Разумеется, я не мог спустить такое на тормозах. Это был вопрос чести и репутации. Началась драка года: мы катались по полу школьного коридора, и никто не мог нас разнять. Потом мы забежали в класс, стали бросать друг в друга всем, что попадётся под руку. И я случайно разбил окно.

— …а учитель снова написала в дневник, — закончила за него я.

— Написала — вызвала маму в школу. До дня рождения оставалось две недели. Я очень хотел велосипед!.. Поэтому вырвал страницу дневника и переписал заново расписание, чтобы мама ничего не заметила. Конечно, это не помогло. Классная позвонила нам домой. Тем же вечером отец сходил в гараж и принёс оттуда мой будущий подарок.

— Чтобы вернуть его в магазин?

— Если бы.

Никите было велено выйти на улицу. Когда он вышел, то увидел отца и новенький велосипед. Тут же набежала толпа мальчишек. Из толпы доносились громкие голоса, полные восхищения и зависти. Среди собравшихся мальчишек был Вовка, сосед с десятого этажа. Старше Никиты на пару лет, он профессионально занимался борьбой и сколотил с местными ребятами небольшую банду, которая терроризировала детей во дворе. Никита, как и многие, Вовку побаивался и обходил стороной.