Книга Домашний арест, страница 40 – Ники Руа

Отец обвёл мальчишек глазами. Затем подозвал Вовку и… отдал ему велосипед. Все потеряли дар речи, и Вовка в том числе. Однако от подарка он отказываться не стал и почти сразу опробовал велосипед в действии.

Рассказанная Никитой история удивила меня несоразмерностью проступка и наказания.

— Отец хотел унизить тебя. Это жестоко.

Я почувствовала глупое желание коснуться его руки, словно таким образом можно было бы поддержать мальчика из прошлого, который лишился своей мечты. И тут же одёрнула себя: передо мной не несчастный мальчик, а взрослый самонадеянный пройдоха.

— Это было очень обидно, — произнёс, между тем, с едкой досадой Никита. Его глаза пылали негодованием. — Я вернулся домой как в тумане. Мужчинам нельзя плакать — я с детства держался этого правила. Однако в тот раз…

— Но тебе же подарили потом другой велосипед?

— Нет, — покачал головой он. — Отец покупал мне хорошие вещи: музыкальный центр, компьютер. Но он следовал строгим принципам и никогда им не изменял. Велосипеда больше не было. Я сам себе его купил — когда вырос.

Я задумчиво отхлебнула глоток зелёного чая. Если школьная драка довела родителей Никиты до белого каления, то что говорить об обвинении в убийстве? Теперь стало понятно, почему они больше не хотели с ним общаться.

— А что было дальше, когда ты подрос? — спросила я. — Старшие классы, универ.

— Оу, — Никита проказливо улыбнулся. — Как говорится, маленькие детки — маленькие бедки. Дети большие — беды большие…

— Что же ты там такого натворил? — я невольно улыбнулась.

— Трахнул училку в одиннадцатом классе.

— Что?! — улыбка сошла с моего лица.

— Я поспорил с друганами, что смогу её соблазнить, — Никиту произведённый на меня эффект явно позабавил. — В своё оправдание замечу, что она была молода и красива. Лет двадцать пять или около того.

Я растерянно хлопала ресницами. Ей — двадцать пять, а ему — где-то семнадцать? Ничего себе. Хотя, чему я удивляюсь? Поведение вполне в его духе — воспользоваться девушкой, не думая о последствиях.

— Но… как об этом узнали твои родители?

— Один из друзей, с которыми спорил, рассказал всё своей маме. Меня чуть не отчислили. Дома был мега-скандал. А учительнице пришлось уволиться.

— Бедняжка! — с сочувствием произнесла я и уточнила: — Учительница бедняжка. Не ты.

— Мне до сих пор стыдно за этот поступок, — заверил меня Никита.

Угу. Так же стыдно, как за то, что обманул меня?

— Давай третью историю.

— Третья — про девушку Настю. Мы учились в одном универе, и я запал на неё на первом курсе.

Настя, хорошенькая разбитная блондинка, никак не могла выбрать между Никитой и ещё одним парнем. Флиртовала с обоими, но близко к себе не подпускала, создавая ореол исключительности и недоступности.

Романтичная натура Насти жаждала небольших приключений, и однажды Никита не придумал ничего лучше как предложить ей ночную прогулку на отцовской машине.

Родители отправились на свадьбу к друзьям на такси и обещали вернуться утром. Это был его шанс. Никита стащил папины ключи от машины и поехал к Насте. Он умел неплохо водить — минувшим летом на даче папа не раз давал ему с братом садиться за руль и кататься по просёлочным дорогам. Сам папа, разумеется, сидел рядом на пассажирском сиденье и контролировал процесс. Никита послушно плёлся на скорости сорок километров в час, мечтая когда-нибудь разогнаться как следует.