Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 39 – Ника Оболенская

А я… я, как последний лох, прикован к этой кудрявой заразе.

Чертова девка!

Не знаю, что со мной. Но ни одна больше не колышет. Ни к одной так не тянет. Только к ней. И это бесит сильнее всего.

Это, матьвашу, слабость. Постыдная, ебаная слабость.

Опрокидываю еще вискаря. Чистого, чтоб к хуям все выжгло внутри.

Взгляд сам ползет туда, где мелькает белое платье. Чертова тряпка липнет к ее телу, оголяя изгибы бедер и соблазнительной задницы, когда Кудряха двигается...

Если трахнуть ее — отпустит? Снесет это наваждение?

Мысль не успевает оформиться, как я замечаю… его.

Ебаный ты в рот!

Чума. Рядом с ней. И не просто стоит. Он, сука, трется об нее! Лапает своими граблями. Лыбится нагло.

Ярость вспыхивает жидким огнем. Красная пелена перед глазами, звон в ушах.

Моя. Блять, моя! Он прикасается к моей!

Не помню, как сорвался с места.

Зато прекрасно помню летящий кулак в мерзкую рожу Чумы. Стальной хват какого-то мужика и вскинутый вверх средний палец Кудряхи… прямо мне в лицо.

Меня просто выносит после этого.

Чуме она, блять, улыбается! Меня — на хуй шлет?!

Я больше не думаю. Одним рывком закидываю ее на плечо. Тащу, игнорируя вопли и хлопки по спине. Ее возня прекращается после смачного шлепка по заднице.

Довыебывалась потому что… и потому что бесит!

Пинаю первую попавшуюся дверь. Швыряю Кудряху на диван и запираю замок. Она — как пружина — вскакивает и кидается к выходу.

Легко перехватываю. Разворачиваю. Вжимаю спиной в дверь. Наваливаюсь всей массой. Ее тело — горячее, упругое — втиснуто в мое.

Кудряха зло шипит, как кошка. Извивается. Трется при каждой попытке вырваться. Каждое движение — пытка и наркотик.

Мое тело отвечает мгновенно. Член колом встает. В паху — тесно, невыносимо.

Хочу ее. Эту строптивую, кудрявую заразу. Здесь. Сейчас. До потери пульса.

Она что-то мне говорит… не понимаю. Сам несу какой-то бред. Слова тонут в гуле крови в ушах и музыке за дверью.

Вижу только ее глаза — огромные, синие, дикие от страха и… вызова. Чувствую запах — чистый, ее кожи, сладкий — парфюма, сводящий с ума.

Ее платье. Блядское белое платье. Оно весь вечер маячило передо мной. Дразнило, сука! А теперь оно мне мешает.

Срываюсь.

Грубо накрываю ее рот своим.

Ее губы сопротивляются, и я усиливаю нажим. Кара протестующе мычит… Маленький вдох прорывается через сомкнутые губы… а потом она сдается, приоткрывая рот.

Вламываюсь, сметая любое сопротивление. Жадно толкаюсь языком, вынуждая ее принять меня.

Дурею от ее вкуса. Вжимаясь в нее сильнее, проникая глубже.

Это не поцелуй. Я самозабвенно трахаю ее рот. И мне, пиздец как, нравится!

В какой-то момент Кара начинает отвечать. Поначалу робко, но с каждым ударом сердца все больше входя в раж.

Когда ее язык касается моего в несмелой ласке… все предохранители к хуям выбивает!

Коленом раздвигаю ее ноги, желая большего.

В паху все сводит от болезненной пульсации крови.

Пиздец, как хочу ее трахнуть!

Одной рукой продолжаю фиксировать тонкие девичьи запастья, другой скольжу вниз по ее боку, чувствуя под тонкой тканью все изгибы тела.

Цепляю подол проклятого платья. Рву вверх, оголяя гладкую кожу бедра. Ладонь впивается в упругую, сочную задницу, сжимает с грубой силой.

С каждой секундой — завожусь все сильнее. Кровь стучит в висках барабанами.