Книга Я тебя разлюбил, страница 15 – Тори Грам

— Вот, держите, — Олег протянул ей ракетку. — Для начала научимся правильно её держать. Потом — подача. Потом — приём. А через пару месяцев, глядишь, сами будете меня гонять по корту.

— Вы оптимист, — заметила Яна, пробуя вес ракетки в руке.

— А вы?

Она задумалась.

— Я учусь. Заново.

Олег посмотрел на неё внимательно, не оценивающе, а скорее с интересом, как смотрят на человека, в котором угадывают скрытую глубину.

— Это хороший навык, — сказал он. — Учиться заново. Не каждый может. Многие ломаются, а вы пришли на корт в декабре, когда холодно и хочется закутаться в плед. Значит, не сломались.

Яна не нашлась что ответить. Она просто встала в позицию, как он показал, и сделала первый удар. Мяч улетел в сетку.

— Ничего, — подбодрил Олег. — С первого раза ни у кого не получается. Ещё?

— Ещё, — сказала она и вдруг поняла, что улыбается и в её глазах плещется азарт.

Поздно вечером, когда Яна вернулась домой, уложила Ваню и села с чашкой чая на кухне, она поймала себя на мысли, что день был хорошим. Не просто сносным, не нормальным, а именно хорошим.

Болело плечо. На ладони горела мозоль от непривычной рукоятки ракетки, но в груди что-то расправлялось, что-то давно сжатое наконец-то отпускало.

Она открыла ноутбук и зашла в свой дневник, тот самый, который завела месяц назад по совету психолога.

«Сегодня я впервые за долгое время почувствовала себя живой. Не матерью, не бывшей женой, а просто Яной. Женщиной, которая не знает, как держать ракетку, но хочет научиться. Женщиной, которая боится, но всё равно делает шаг. Женщиной, на которую смотрит мужчина и видит её, а не роль.

Я не знаю, что будет дальше. Но сегодня я смеялась. И это было прекрасно».

Она закрыла ноутбук, подошла к окну и посмотрела на тополь. Последний лист всё-таки сорвался и улетел куда-то в темноту. Дерево стояло голое, чёрное, но крепкое. Оно пережило осень и теперь готовилось к зиме. А после зимы, она знала, всегда приходит весна.

— И я переживу, — прошептала Яна, прижав ладонь к холодному стеклу. — Я тоже перезимую.

Декабрь в этом году выдался снежным и колючим.

Город укутался в белое, притих, будто замер в ожидании праздника. По вечерам зажигались гирлянды в витринах, из кафе тянуло корицей и глинтвейном, и даже воздух, казалось, звенел от предвкушения чуда. Но Яна не чувствовала праздника. Она просто жила — день за днём, шаг за шагом, удар за ударом.

Сегодня был вторник, её теннисный день. Она шла в спортивный центр через заснеженный парк, и снег хрустел под сапогами. Деревья стояли в инее, как в сахарной глазури, и в этом белом безмолвии было что-то очищающее.

Яна любила этот путь: пятнадцать минут пешком от офиса до корта, когда можно было выдохнуть, сбросить дневную шелуху и настроиться на другое.

На корте её уже ждал Олег.

Она заметила его издалека через стеклянную перегородку, он разминался, перебрасывая мяч с ладони на ладонь. Высокий, ладно скроенный, со спокойной уверенностью в каждом движении. Русые волосы чуть влажные после душа, седые нити на висках поблёскивают в свете ламп. Он не был красавцем в классическом смысле, но в нём ощущалось что-то настоящее. Мужское, основательное, без позы и рисовки.

— Не замёрзла? — спросил он вместо приветствия, кивая на её раскрасневшиеся от мороза щёки.