Книга Я тебя разлюбил, страница 18 – Тори Грам

А что он давал ей?

Ничего.

— Извини, — выдавил он. Голос сел, стал хриплым. — Глупость сказал.

«Он опять извиняется, — подумала Яна с раздражением. — Он извинялся, когда уходил. Он извинялся в суде. Он извиняется сейчас. И что с того? Слова. Одни слова. За ними ничего не стоит».

— Не глупость, — Яна вздохнула и в этом вздохе смешалось всё: и остатки обиды, и усталость, и странное, неожиданное облегчение от того, что он наконец-то замолчал. — Просто поздновато, Тём. Со мной всё нормально. Справляюсь.

— Ты... хорошо выглядишь, — вдруг выпалил он. — Я видел фото. У мамы.

Яна замерла. Фото. Значит, он рассматривал её. Украдкой, через материнский телефон. Вглядывался в ту новую женщину, которая появилась в отражении и, кажется, что-то заметил. Не решился спросить у неё самой, как ты? А тайком разглядывал ту женщину, которую когда-то перестал замечать.

«Теперь ты заметил. А несколько месяцев назад я стояла перед тобой в том самом кружевном топе, и ты прошёл мимо», — подумала она, но ничего не сказала вслух.

— Спасибо, — сухо ответила она. — Ладно, мне нужно идти. Заберёшь Ваню в одиннадцать?

— Да. В одиннадцать.

И тут он добавил. Тихо, почти неуверенно, будто пробуя воду ногой:

— Яна, а ты… у тебя точно всё в порядке? Просто голос какой-то…

Она закрыла глаза. Сердце снова предательски дрогнуло.

«Что ты хочешь услышать, Артём? Что я плачу по тебе? Что не сплю ночами? Что у меня никого нет и не будет?»

А если бы он узнал правду? Что она идёт на свидание. Что другой мужчина сказал ей«ты женщина»и она поверила. Что она больше не принадлежит прошлому.

Нет. Это не его дело. Он сам отдал это право.

— У меня всё хорошо, Артём, — отрезала она. — Правда хорошо. До субботы.

И положила трубку.

Аппарат ещё несколько секунд светился в темноте, а потом погас. Яна сидела на краю кровати и чувствовала, как сердце колотится в груди, оглушая. Не от любви. От злости. Она злилась на себя за то, что его слова всё ещё имеют над ней власть. Он не имел права спрашивать, как она. Он не имел права говорить, что она хорошо выглядит. Он отдал это право кому-то другому.

Яна встала, подошла к зеркалу и посмотрела на женщину в халате, ту самую, которая пять минут назад улыбалась и говорила«я женщина». Она всё ещё была здесь. Никуда не делась.

— Ты справилась, — сказала она отражению. — Справилась.

Суббота выдалась ясной и морозной.

Когда Олег заехал за ней, на город уже опускались ранние декабрьские сумерки. Яна вышла из подъезда, укутанная в светлое пальто и шарф, и сразу заметила, как он смотрит. Открыто, с восхищением, которого не пытается скрыть.

— Красивая. Очень, — сказал он просто, и это прозвучало не как дежурный комплимент, а как констатация факта.

— Спасибо, — Яна улыбнулась, чувствуя, как румянец приливает к щекам.

Фильм оказался удивительно интересным. Они сидели в полупустом зале, и Олег тихо комментировал ей старые кадры. Объяснял, кто из игроков чем знаменит, шептал на ухо короткие истории, от которых она смеялась в кулак. Один раз он взял её за руку — просто, без спроса, переплёл свои пальцы с её и продолжил смотреть на экран, будто ничего не произошло. Яна не отдёрнула руку. Ладонь у него была тёплая, сухая, надёжная.

После фильма они пошли пешком через центр. Снег искрился под фонарями, витрины сияли рождественскими огнями, и город был похож на открытку. Олег рассказывал о дочери, которая собирается поступать в медицинский, и в его голосе звучала такая неподдельная гордость, что Яна невольно улыбалась.