Книга Я тебя разлюбил, страница 19 – Тори Грам

— Хороший ты отец, — заметила она.

— Стараюсь, — он пожал плечами. — Получается не всегда. Но я хотя бы пытаюсь.

Она думала об Артёме. Он тоже пытался быть хорошим отцом, Ваню забирал исправно, звонил каждый вечер. Но между«быть хорошим отцом» и «быть хорошим мужем»пролегла пропасть, которую он не захотел перейти.

— О чём думаешь? — спросил Олег.

— О том, что попытки — это уже много, — сказала Яна. — Иногда кому-то не хватает даже их.

Он не стал уточнять, просто кивнул и чуть крепче сжал её ладонь, показывая ей, что он рядом.

Они дошли до её дома поздно. Стояли у подъезда, не решаясь расстаться, и пар от дыхания смешивался в морозном воздухе. Яна смотрела на Олега, на седину в висках, на сеточку морщин у глаз, на спокойную, уверенную линию рта и чувствовала, как внутри что-то сдвигается. Давно запертое, замёрзшее, забытое.

— Хочешь чаю? — спросила она тихо и тут же испугалась собственной смелости.

— С удовольствием, — согласился Олег и улыбнулся краем губ. — Только чай, Яна. Я не тороплю.

Она впустила его в квартиру. Зажгла свет в прихожей. Включила чайник. Достала две чашки — одну простую, другую с отбитым краешком, Ваня как-то уронил. Олег сидел на кухне, на том самом табурете слева, где всегда сидел Артём, и Яна поймала себя на мысли, что не чувствует ни неловкости, ни вины. Только тепло.

Они пили чай, говорили о пустяках, а потом Олег вдруг замолчал и посмотрел на неё.

— Что? — спросила Яна.

— Ничего. Просто сижу и думаю: повезло мне, что ты решила научиться играть в теннис.

Она опустила глаза, не зная, что ответить.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Внутри Яны всё замерло. Страх. Сомнение. Отголоски чужих слов:«не женщина», «чувства угасли», «я тебя разлюбил». Но поверх этого было что-то другое. Её собственное желание. Её собственный выбор.

— Да, — сказала Яна.

И он поцеловал её. Бережно, неторопливо, будто спрашивая разрешения каждым движением. У него были тёплые губы и лёгкая небритость, и когда его ладонь легла на её затылок, Яна вдруг поняла: она не разбита. Она цела. Просто была заморожена, а теперь оттаивает.

Они перешли в спальню не сразу.

Яна не была пьяна. Она была трезва как никогда, и именно поэтому всё происходившее сейчас ощущалось таким правильным. Она понимала, что со стороны это, возможно, выглядит слишком быстро: первое свидание, а она уже ведёт его в спальню. Но ей было всё равно на условности. Она слишком долго пробыла в ледяной пустыне одиночества и самоуничижения, и теперь отчаянно хотела тепла. Хотела вновь почувствовать себя не просто «матерью» или «брошенной женой», а живой, желанной женщиной. И именно Олег, с его взрослой нежностью и спокойной уверенностью, давал ей это чувство.

Она сама взяла его за руку и повела за собой, сама закрыла дверь, сама потянулась к пуговицам его рубашки.

— Ты уверена? — спросил Олег взволнованно.

— Да. Я хочу этого. Не потому что должна. Не потому что пора. А потому что хочу.

Олег смотрел на Яну без похоти, а с какой-то глубокой, взрослой нежностью. Так смотрят на драгоценность, которую не ожидали найти.

Когда он раздел её, она не стеснялась. Не пряталась, не гасила свет. Яна стояла перед ним стройная, светловолосая, в кружевном белье, которое надела впервые за то время, что длился её персональный ад. И по его глазам видела: она женщина. Желанная. Красивая.