Книга Я тебя разлюбил, страница 42 – Тори Грам

Олег пришёл ровно в семь, как обещал. Поцеловал её в щёку, вручил букет бледно-розовых тюльпанов и сразу пошёл мыть руки — привычка, выработанная годами тренерской работы.

— Пахнет на весь подъезд, — заметил он, усаживаясь за стол. — Что за праздник?

— Среда, — улыбнулась Яна. — Разве не повод?

— По-моему, лучший повод из возможных.

Они ужинали, разговаривали, смеялись. Олег рассказывал о своих учениках: двух мальчишках-близнецах, которые вечно путали правую и левую руку, но отбивали мяч с такой силой, что он улетал в соседний корт. Яна слушала, подперев щёку ладонью, и чувствовала, как внутри разливается спокойное, ровное тепло. Вот так, наверное, выглядит счастье. Не фейерверк, не взрыв, а тихий вечер с человеком, который тебя понимает.

После ужина они перебрались в гостиную. Олег сел на диван, Яна пристроилась рядом, положив голову ему на плечо. За окном медленно гас закат: оранжевый, розовый, сиреневый. В квартире пахло тюльпанами и курицей с травами, и было так спокойно, что Яна почти забыла о том, что где-то там, за этим уютом, существует другой мир. Мир, где Артём сидит один в съёмной квартире и пишет ей письма, которые не решается отправить.

— О чём думаешь? — спросил Олег.

— О нас. О тебе. О том, что мне хорошо.

— Мне тоже, — он помолчал. — Яна, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. И хочу быть с тобой. По-настоящему. Не тайком, не на птичьих правах.

— Мы и так вместе, — она подняла голову и посмотрела на него.

— Вместе, но… Ты до сих пор не сказала мне«люблю». Я не тороплю, но… Иногда мне страшно.

— Чего ты боишься?

— Что ты всё ещё любишь его.

Яна отодвинулась, чтобы видеть его лицо. Серые глаза Олега смотрели прямо, без упрёка, но в их глубине затаилась та самая трещина, которую она замечала всё чаще.

— Я не люблю его, — сказала она медленно и чётко. — Я жалею его. Иногда злюсь, иногда почти ненавижу. Но это не любовь, Олег. Любовь — это когда ты хочешь быть с человеком. А я хочу быть с тобой.

— Но ты не любишь и меня, — тихо добавил он. — Пока.

Яна открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.

— Прости, — прошептала она.

— Не за что извиняться. Ты честна, а это дороже любых слов. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не могу ждать вечно. Я не давлю. Просто… предупреждаю.

— Я знаю.

Они долго сидели молча. Потом Олег встал, подошёл к окну и открыл створку. В комнату ворвался прохладный апрельский воздух, пахнущий влажной землёй и распускающимися почками. Где-то далеко лаяла собака. Где-то ещё дальше смеялись дети.

— Ты знаешь, чего я боюсь больше всего? — спросил он, не оборачиваясь. — Что однажды ты проснёшься и поймёшь: ты простила его. А прощение — это полпути к возвращению.

Яна подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к широкой спине.

— Я не знаю, что буду чувствовать завтра, — сказала она честно. — Я не знаю, смогу ли простить его до конца. Но я знаю, что ты — лучшее, что случилось со мной за эти полгода. Ты вернул меня к жизни. И я никогда этого не забуду.

Олег повернулся, взял её лицо в ладони и поцеловал — нежно, но требовательно, как будто пытался запомнить этот момент.

— Останься сегодня, — попросила она, когда поцелуй прервался.

— Я и так собирался.

— Нет, — она мотнула головой. — Я имею в виду вообще. Оставайся. Переезжай ко мне.