Книга Я тебя разлюбил, страница 9 – Тори Грам

Яна первая развернулась и пошла к трамвайной остановке. Он смотрел ей в спину, пока она не скрылась за поворотом. Ему показалось, что она ни разу не обернулась.

Артём ждал, что она обернётся. Не потому, что надеялся на прощение или слова. А просто чтобы поймать её взгляд в последний раз. Увидеть в нём хоть что-то: боль, злость, сожаление, да что угодно, что говорило бы:

«Ты всё ещё существуешь для меня».

Но Яна не обернулась. Шла к остановке ровной, прямой походкой, как человек, который наконец закрыл за собой ненужную дверь. И это задело его сильнее, чем любые слова. Она даже не попрощалась взглядом. Он стал для неё пустым местом, чужим человеком, которого она добровольно вычеркнула из своей жизни.

Именно тогда Артём по-настоящему понял: она его больше не любит. И это осознание оказалось страшнее, чем сам развод.

*****

Вечером после того суда Яна пришла домой и долго сидела на кухне, глядя на пустую вазу из-под цветов. Он оставил им квартиру, мебель, даже её любимый чайный сервиз с голубыми цветами. Из вещей забрал всё, будто хотел стереть себя из этих стен.

Странно: он ушёл, а его присутствие всё ещё чувствовалось в каждой комнате. В пустой половине шкафа, откуда исчезли его рубашки. В едва уловимом запахе его одеколона, который ещё не выветрился с подушки. В тишине, которая раньше была просто паузой между его шагами, а теперь стала вечной.

Яна не стала перестилать постель. Просто легла на свою половину и закрыла глаза. Она думала, что заплачет. Что нахлынут слёзы облегчения или, наоборот, последней, добивающей боли. Но внутри было глухо и пусто, как в брошенном доме. Ни злости, ни горечи, только бесконечная, изматывающая усталость. Словно вместе с вещами мужа из неё вынули все чувства, оставив одну оболочку.

Она не плакала. Кажется, слёзы кончились ещё вчера. Или неделю назад. Теперь внутри не было ничего, кроме вакуума, который с тихим гулом разрастался под рёбрами.

Завтра будет новый день. Первый день, когда она официально стала бывшей женой. И она понятия не имела, как его прожить.

А Артём в своей съёмной квартире сидел у окна и смотрел на чужие огни. Сегодня он официально стал свободным. Он думал, что после суда станет легче. Что с души наконец-то спадёт камень, и он вдохнёт полной грудью. Но облегчение не приходило. Вместо него внутри разрасталась глухая, ватная пустота, а свобода почему-то пахла больничной палатой. И была она не окрыляющей, а оглушающей. Словно его не освободили, а выбросили в открытый космос, где нечем дышать и некому кричать.

Через несколько дней наступила суббота. Первая передача Вани после официального развода.

Он приехал в субботу утром. Яна открыла дверь и сразу отступила в глубь коридора, будто боялась случайно коснуться его плечом. Ваня уже стоял в прихожей, одетый в куртку, с маленьким рюкзачком, в котором лежали машинки и книжка про драконов.

— Папа! — он бросился к Артёму и обхватил его ноги.

Артём подхватил сына на руки, прижал к себе и на секунду закрыл глаза. От Вани пахло детским шампунем и чем-то сладким, наверное, печеньем, которое Яна давала ему с чаем. Этот запах был таким родным, что у него защемило в груди.

— Ну что, капитан, поехали? — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Поехали!

Но когда они вышли из подъезда, и Ваня увидел его машину, он вдруг остановился. Он уже знал, что такое«папины выходные», за последние недели он привык к этому ритуалу. Но сегодня, сразу после суда, что-то изменилось. Может быть, он почувствовал напряжение матери, когда Артём вошёл в квартиру. Может быть, детским чутьём уловил, что теперь всё по-настоящему и навсегда. Но, оглянувшись на дверь подъезда, он вдруг спросил: