Книга Тайна кровавой ночи, страница 76 – Евгений Сухов

Назавтра по Свияжску и правда поползли слухи, что у Насти Померанцевой поселился какой-то приезжий мужик. Когда ее знакомые интересовались, кто он да откуда прибыл, женщина на полном серьезе отвечала, что это ее дальний родственник погостить приехал. Может, даже задержится надолго.

— Насколько надолго? — интересовались у нее соседи.

— Не знаю, — пожимала Настя плечами. — Может, на неделю. А может, и на месяц-другой. Не прогонять же его…

— Тоже верно, — прозвучал сдержанный ответ.

Кто-то ей верил. А как же иначе? Родня — она и в Африке родня: коли человек с дороги объявился, не под забор же его гнать. Не по-людски это, не по-божески. Принять, обогреть, накормить — вот и весь сказ.

Другие, конечно, сомневались. Да только городок Свияжск — не город даже, а так, разросшееся село: улицы хоть и мощеные, да керосиновых фонарей на столбах всего с пару десятков и наберется, и те по вечерам чадят да моргают. Людей пугают! Тут каждый про каждого знает больше, чем о себе самом. И все же дурного слова про Настю за долгие годы никто никогда не сказал. Жила тихо, никому не мешала, работала справно, людям помогала — словом, человек светлый.

Вот и выходило у обывателей просто: раз приветила мужчину, стало быть, либо и впрямь родня объявилась, либо дело к свадьбе идет. А уж что там на самом деле — то дело хозяйское, чужим нос туда совать не пристало.

Скоро разговоры о Настином постояльце поутихли: новость, конечно, в первые день-два всех занимала, а потом стала привычно обыденной и мало кого волновала.

А на четвертый день Зиновий пристроился в рыбную артель — и будто свалился с плеч давний невидимый груз. Так бывает: тягость давит на грудь, сгибает спину, сбивает дыхание, и камень, залегший на самом дне души, не дает ни вздохнуть вольно и в пыль не желает рассыпаться.

Но проходит какое-то время — или случается что-то едва заметное, почти пустяк, — и тяжесть понемногу начинает отпускать. Дышится уже свободнее, плечи расправляются сами собой, и вместе с воздухом в грудь тихо возвращается забытое, простое желание жить.

Шиманов будто посвежел, взгляд стал мягче, глаза прояснились, лицо словно расцветало. В памяти иногда всплывал только Колька: как там малыш, справляется ли мать? Но пацану уже два месяца, как год минул — можно сказать, уже большенький. И дай бог ему…

Словом, решил Зиновий Шиманов жизнь новую начать. Это ведь никогда не поздно, верно?

Полицейские надзиратели Ступин и Громыхайло сбились с ног, разыскивая по всему городу Зиновия Шиманова. Они обошли десятки мест — от захудалых харчевен и трактиров с ночлегом до степенных городских гостиниц, где мог затаиться беглый убийца.

Без передышки теребили и свою сеть осведомителей, понуждая каждого, по мере его ловкости и рвения, вынюхивать след нужного человека. Так доносчики отрабатывали благосклонность этих двух служителей закона: кто спустя рукава, а кто и с усердием, достойным лучшего применения.

Вскоре до Георгия Ступина дошли сведения от одного из осведомителей: у Райки-Червонец, то есть Раисы Десятниковой, снимал комнату некий бабан^[29], который, по описанию, точь-в-точь походил на разыскиваемого Шиманова. Эти новости, как свежий порыв ветра, немедленно долетели до судебного следователя по особо важным делам, высокоблагородия Ивана Федоровича Воловцова.