Книга Между пулей и любовью, страница 36 – Владимир Колычев

Кавказцы уже не бежали, плотно сбились в толпу, но снова возвращаться на место драки не спешили, хотя численное преимущество оставалось за ними. Дорогу переходят, еще немного — и схлынут под землю. К машинам не бегут, значит, нет у них транспорта. Неужели на метро к «пятнашке» подъехали? В принципе ничего особенного, «тепляки» и сами пока безлошадные, есть одна легковушка, и ту Винт у отца берет. Но так Рэм только-только начал тратить деньги на братву. Возможно, «папахи» тоже совсем недавно сбились в стаю, а земляки не захотели их поддержать материально. Может, потому что с этими горными ребятами что-то не так.

Кавказцы уходили, а со стороны бункера бежали пацаны, не успевшие к битве, один, два, но скоро будет с десяток. А чуть позже соберется вся контора.

— Вася, делай что хочешь, но стволы нужно спрятать!

Рэм отдал Чумаку свой автомат, повернул к раненому Карапету, на ходу бросил:

— И гильзы все наши собери! До одной! Как будто и не было ничего!

Карапет стонал сквозь зубы, Рэм подскочил к нему, оторвал руку от раны. Пуля сидела в брюхе, а это не картечина, как он надеялся, выходного отверстия нет. Но и кровь не такая темная, какой она бывает, если травмирована печень.

— Нельзя тебя в больницу, Карапет, — возвращая руку на место, улыбнулся Рэм. — Печень у тебя здоровая, целая, вырежут на органы!

— Я их сам потом всех… — так же вымученно улыбнулся пацан.

— Давай держись, братан! Нам еще свадьбу твою играть.

— Невесты нет!

— Найдем!

— Лилька пойдет? — спросил Чиж.

Лилию он упоминал неспроста, она торопливо шла по тропинке, встревоженно глядя на Рэма.

— Ты же весь в крови!

Смешно — не смешно, а она разрывала пакет с бинтами. Видно, наблюдала за шоу, которое устроил Рэм, видела, как пули кромсали его несчастное плечо, поэтому спустилась с горы не с пустыми руками.

— Леву давай перемотай! — мотнул головой Рэм.

Плечо действительно в крови, но раны, честно говоря, плевые, даже картечина не застряла в мышцах, навылет прошла, оставив глубокую бороздку. А пули всего лишь кожу содрали, одна до мяса, другая оставила след, похожий на ожог. Рукав как решето, все в крови, но это пустяк.

— Ну хорошо, — неохотно согласилась Лиля.

— А вы что встали! Гильзы давайте собирать!.. Не было у нас волын, кому не ясно?

Пацаны закивали, разошлись, рыская глазами по земле. Рэм вспомнил, как сам собирал гильзы, курс молодого бойца, по три выстрела на ствол, расход патронов курам на смех. В разведроте стреляли, не жалея патронов, там гильзы если и собирали, то уже спустя рукава. Да и сейчас не страшно, если в траве останется одна-две гильзы. Главное, чтобы менты до стволов не добрались. А Вася уже далеко, к бункеру идет, но в обход, в районе где-нибудь в подвале спрячет. Да где угодно, лишь бы менты не нашли.

А менты не заставили себя ждать, сначала на пустырь заехал один «уазик» с мигалками, затем другой. Но вместе с патрульными подъехал и старший лейтенант Ермолаев. Смотрит на Рэма, улыбается, еще не знает, как было дело, кто прав, кто виноват, но уже думает, как бабок с него срубить.

— Ну давай, Рэм Евгеньевич, рассказывай!

— А что рассказывать? Жуем, никого не трогаем, подскочили, какие-то залетные, давай по рынку гонять. Потом к нам ломанулись.

Рэм кивком указал на бункер, затем снова глянул на рынок. Нормальное дело, еще дым пороха по ветру не развеялся, а торговые ряды уже кишат, торговля идет только в путь. А ведь там кровь пролилась, Рюмахе голову проломили, Клавесина пописали, два ножевых, к счастью, неглубоких. И того в больницу своим ходом повели, и другого. Это Карапета трогать нельзя, слишком уж рана серьезная. А скорая уже с шоссе на пустырь свернула. Карапет в сознании, даже повеселел немного, пацаны ему Лилию сватают, та соглашается из вежливости, но посматривает на Рэма. Вот за него бы она замуж пошла.