Книга Между пулей и любовью, страница 37 – Владимир Колычев

— Стреляли?

— Они да, мы нет…

— А этот что? — Ермолаев небрежно указал на Карапетова.

— А ты не видишь? — нахмурился Рэм.

Не понравился ему тон мента, хотя на иное он, в общем-то, не рассчитывал.

— Больше никто не ранен? — Ермолаев смотрел на подъезжающую скорую.

На Рэма взгляд бросил. Кровь из раны не текла, мокрый рукав подсыхал на солнышке.

— На рынке пацанов сильно побили, но все живы. В принципе ничего опасного.

— А наехал кто?

— Так кто ж его знает? Чумовые какие-то.

— Хотели чего?

— Крови нашей.

— А сами как, брошенных трупов не вижу?

— И неброшенных нет. Даже раненых нет. Мы же не стреляли.

— А они стреляли?

— Ну а вы чего здесь?

— Значит, они стреляли, а вы нет?

— Куда стрелять? По людям? — Рэм кивком указал на рынок. — Мы же не звери. Да и стволов нет.

— Нет?

— Можешь поискать. Все, что найдешь, твое.

— В подвале поищем.

— Глубоко там.

— И что?

— Очень глубоко, — Рэм зловеще смотрел на мента. — Черти водятся. Утащат тебя черти в ад, не говори потом, что не знал.

— А могут утащить?

— Ну, если захотят вернуться в ад. А то у нас здесь ада больше. И чертей как собак нерезаных. И вообще?

— Что вообще?

— Достал ты меня, Андрюша. Если есть что-то, предъявляй, а то я в рассказчики не нанимался.

— В сказочники, — усмехнулся Ермолаев.

Карапета загрузили в машину, и Рэм уехал вместе с ним. В конце концов, он тоже ранен, и ему требуется медицинская помощь. Достали его менты.

Врачи оказали ему помощь, а менты спустили дело на тормозах. Ну постреляли немного, ну ранили пацана в живот, пулю вытащили, угроза для жизни, как говорят в таких случаях, миновала. Зачем шум поднимать, когда в Москве ни дня не проходит, чтобы кто-нибудь от бандитской пули не погиб? На стрелках мочат друг друга, киллеры решают вопросы, случайным прохожим достается, не без этого. А ментов на всех не хватает. Вот и ладушки.

Нормально так, пять тысяч одной бумажкой. Голубка. Потому что голубенькая.

— Как огурчик хрустит, — Беляш потер купюру над ухом. — Аж слюнки текут.

Банкнота сосем новая, а старых еще и в природе не существует, только-только в обращение пустили.

— Десятка еще круче хрустит, — усмехнулся Рэм.

— А нету десятки!

— Будет! — потянулся и даже зевнул Вася. — Инфляция, мать ее, небанный день!

— На баксы пора переходить.

Вся Москва уже обсуждает вооруженный налет на «пятнашку», люди не знают, что автомат стрелял холостыми, казалось бы, из страха за свою жизнь они должны обходить опасное место стороной, а нет, прут на рынок, как будто здесь халяву раздают. Еще пока не вся площадь заставлена палатками, но свободные места уже забронированы. Мало того, торговцы готовы платить две, а то и три цены за аренду. Да и Рэм уже созрел для того, чтобы поднять стоимость входного билета. И наконец-то набить казну деньгами. А пока что все проходило мимо нее. Из администрации приходили, требовали узаконить право на аренду земли, Рэм не против, но процесс этот сложный, долгий, а пока что нужно было заплатить, чтобы власти закрыли глаза на самовольный захват муниципальной, как они считали, собственности. Еще и Ермолаев с ментами подъехал на двух машинах, сказал, что патрульно-постовая служба сама может взять рынок под охрану. И чтобы этого не случилось, нужно всего-то вдвое поднять выплаты по ментовскому налогу. Рэм согласился, а он поделился информацией по кавказским джигитам. Впрочем, Весельчак и без него много чего узнал. Рэм не ошибся, это была совсем новая, а потому еще сырая банда. Некто Амир сколотил банду в горах и прямо оттуда спустился в Москву, начать решил с «пятнашки», устроил набег шашки наголо, но не повезло. А ведь круто наехал, мог бы и задавить Теплоцентраль, все к этому шло.