Книга Между пулей и любовью, страница 35 – Владимир Колычев

Хаотичное движение мысли приняло вдруг упорядоченный ритм, сложилось в жуткую мелодию похоронного марша. Осталось добавить ударных. Рэм резко ускорил шаг, заорал и нажал на спуск. До ближайшей папахи метров сто, дистанция для автомата убойная, для пистолета не очень, для охотничьего ружья тоже. Но если пуля зацепит, мало не покажется, все это Рэм прекрасно понимал. Тем более что кавказцы открыли огонь, пули полетели в него. Одна чиркнула по правому плечу, другая высекла искру из куска бетонной плиты прямо под ногами. А он все шел. И не остановился, когда закончился рожок. Магазин у него сдвоенный, как валет на карте, перевернул и дальше пошел. И перевернул под пулями, и дальше — на верную смерть. Еще одна пуля задела плечо, как раз там, где уже пропитывался кровью рукав футболки.

— А-а! — орал он.

И пацаны взбесились, шли сначала медленно, потом разогнались, стреляли в воздух, над головами, но кричали, как будто атомную бомбу на гигантской праще раскручивали, чтобы забросить в толпу. Джигиты целились старательно, но пули пока обходили Рэма стороной, две царапины не в счет. Но еще мгновение одно-другое, и удача отвернется от него. Не может не отвернуться, слишком уж сократилось расстояние до противника. Патронов осталось совсем чуть-чуть, да и толку от них. А враг и не думает бежать. Глаза под папахой горели черным огнем, азарт Рэм видел, а страх — нет.

Но все изменилось за одно-другое мгновение. Вожак под папахой перезаряжал ружье, собираясь наконец-то пристрелить Рэма, но толпа за ним уже дрогнула. Не побежала, пока только остановилась, продолжая стрелять. Магазин опустел, автомат замолчал, тот, что в папахе, выстрелил. И снова что-то больно впилось в многострадальное плечо, вряд ли пуля, скорее, картечина.

Вожак обернулся, глянул на ружье — толпа отступает, стремительно ускоряя ход, еще чуть-чуть — и побежит.

Скрутить насадку дело нескольких секунд, до недавнего времени это казалось целой вечностью, но сейчас Рэм наконец-то мог взять паузу. И даже достать из-за пояса штык-нож. Насадку он скручивать не стал, но примкнул к стволу штык-нож. И похоже, на противника это подействовало не менее, а может, более эффективно, чем если бы он заменил магазин.

— Мочи падаль! — заорал Рэм, с трудом выкрикивая охрипшим горлом.

Вожак схватился за кинжал, но Рэм пер на него как реактивный танк, угрожая штыковым ударом. И джигит дрогнул, повернул назад, а толпа побежала. Кто-то даже отстреливался на ходу, но это был самый настоящий побег. Причем «герои» не постеснялись вернуться к рынку в расчете, что никто не будет стрелять. Но там их встретил Ильяс, побитый, голова в крови, футболка разорвана, но живой и с монтировкой. Пацанам тоже досталось, двое хромали, один держался за живот, но все на ходу, настроение боевое. И новгородские вдруг откуда ни возьмись, человек пять-шесть вместе с Лаптем, но лучше, чем ничего.

Кто-то из джигитов рванул к метро, толпа ломанулась за ним. Преследовать их Рэм не стал, и без того уже произошло невероятное, это же чудо, такую орду прогнать.

Рэм обернулся, пять бойцов за ним, не считая Васи. Остальные заняты Левой Карапетяном, пацану реально не повезло, пуля попала в живот в районе печени, он лежал на боку, сжимая руками живот, пацаны хлопотали над ним, один куда-то бежал, видимо, к телефону. Все правильно, скорую нужно вызывать.