Книга Тени княжеской усадьбы, страница 126 – Елена Михалёва

Она протянула руку и взяла со столика новый, невскрытый конверт.

— Но запомните, Варвара Николаевна. – Мария Фёдоровна показала глазами на чёрную записную книжку, что ожидала своего часа. – Ответная милость за вашу услугу оказана. Вопрос закрыт. В следующий раз постарайтесь избежать тех же ошибок, что совершили. Благодарю вас и не смею более задерживать.

Аудиенция была окончена.

— Merci, Votre Majesté Impériale, – Воронцова присела в прощальном реверансе, чувствуя, как не желают гнуться её закоченевшие от шока суставы. – Au revoir.

Варя заставила себя выйти из комнаты. Лишь на лестнице она ощутила в конечностях дрожь облегчения.

Тот же агент в штатском проводил её обратно на первый этаж, где ждал Шаврин. Он бросил на её бескровное лицо оценивающий взгляд, но ни о чём не спросил. Лишь со всей деликатностью помог ей надеть пальто и открыл дверь.

Они вернулись в экипаж, и Варя отвернулась к холодному окошку. Иван Васильевич не нарушал её уединения, погрузившись в созерцание вечернего города за окном со своей стороны.

Мимо проносился Петербург, медленно погружаемый в ранние ноябрьские сумерки. Фонари зажигались один за другим. Их желтоватый свет растекался по первым грязным сугробам. Мелькали яркие витрины модных магазинов, снующие пролётки и автомобили, тёмные силуэты прохожих, торопящихся по своим делам в этот сырой, неприветливый вечер. Всё было как всегда. Жизнь города шла своим чередом, не ведая о маленькой драме, разыгравшейся в кабинете с тёмной мебелью и турецким ковром.

Но отчего-то Варя нисколько не чувствовала себя победительницей. Горькое послевкусие обжигало горло.

Она сделала это. Вырвала у судьбы шанс для Лизы. Переломила ход, казалось бы, неизбежной трагедии. Это был триумф. Почему же на сердце лежал столь тяжёлый камень?

«Я могла сделать что-то хорошее для него. И не сделала». – Эта мысль грызла её изнутри.

Варя представила себе выражение лица Якова, если бы он узнал, что она отказалась помочь ему наладить непростое существование. Поймёт ли он? Он ведь тоже хотел помочь Елизавете, поэтому должен понять.

«Мы ещё обо всём поговорим, – пыталась она утешить себя, глядя на мелькающие огни. – Я смогу объясниться. Он же добрый. Он всё поймёт».

А затем сквозь боль и сомнения пришло новое понимание. В железной беспощадной логике мира, в который она так дерзко ступила, не было места сантиментам. Здесь каждое действие имело цену. Каждая милость оборачивалась сделкой. Каждая победа оплачивалась личной жертвой. Варя купила спасение Лизы не деньгами, не услугами, но возможностью счастья для себя самой. Императрица, с её печальным, всё понимающим взглядом, преподала ей этот урок доходчиво и крайне жестоко.

«Впредь, – мысленно поклялась себе Воронцова, глядя в тёмное небо за окном, – никакой несдержанности и лишнего шума. Я стану тихой. Незаметной. Безупречной. Идеальной. Потому что цена ошибки теперь известна. И платить придётся не только мне».

Экипаж остановился у высоких ворот Смольного института. За решёткой, в глубине двора, светились жёлтыми, уютными квадратами окна спален и классов. За ними скрывалась обычная жизнь, кипящая своими мелкими заботами: уроками, сплетнями, дружбой и ссорами.

Шаврин вышел, чтобы помочь ей спуститься. Он что-то сказал на прощание. Нечто формальное о «благодарности за содействие», но Варя почти не расслышала. Её рассеянное внимание было приковано к этим знакомым огням.