Книга Тени княжеской усадьбы, страница 130 – Елена Михалёва

— Садитесь, барышни, мигом домчим! – гаркнул он.

Ирецкая, не глядя, сунула ему в руку обещанные два рубля, целое состояние для извозчика, а рубль всучила подпрыгивающему от нетерпения мальчонке.

— Ещё столько же получишь, если успеешь к полудню, – бросила она, вталкивая Варю в холодные, пропахшие овчиной и махоркой сани. – И гони как на пожар!

Этого было достаточно. Кучер гикнул, вожжи со свистом рассекли воздух, и лошадь рванула с места так, что Варю откинуло на спинку сиденья.

Петербург понёсся мимо них с головокружительной скоростью. Уютная, сонная атмосфера субботнего утра разбилась вдребезги о яростный ритм этой безумной скачки. Твёрдые полозья саней визжали на поворотах, обдавая прохожих брызгами серой ноябрьской грязи. Мелькали, как в калейдоскопе, стены домов, заиндевевшие витрины, испуганные лица пешеходов. Ветер свистел в ушах, забирался за воротник и выжигал слёзы.

Но Варя не чувствовала холода. Вся она была одно сплошное напряжённое ожидание. Воронцова впивалась пальцами в тонкую кожу сиденья. Её тело непроизвольно наклонялось вперёд, будто могло подтолкнуть лошадь.

Ирецкая сидела, выпрямившись, как всегда. С такой невозмутимостью, что Варя позавидовала ей и внезапно… очень остро полюбила эту суровую женщину. Она мгновенно поняла, почему именно её собранная наставница была доверенным лицом самой Императрицы в Смольном.

Варя подобным хладнокровием похвастаться не могла. У неё в душе бушевал хаос.

«Что я скажу? Боже, что я ему скажу?»

Слова кружились, сталкивались, рассыпались. «Я выбрала помочь Лизе. Прости». Нет, это звучало как обвинение ему. «Я хотела помочь и тебе, но не смогла». Слабо и лживо. «Я люблю тебя». Пусто и бессмысленно перед лицом его отъезда.

«Может, просто увидеть? Просто встретиться глазами? Чтобы он знал, что я пришла. Что я пыталась».

Но тут же возникал другой, чудовищный сценарий. А если он отвернётся? Если в его взгляде она прочтёт холодное презрение? Эта мысль была невыносима.

«Он уезжает. В Вену. Потом в Цюрих. И ещё дальше. В другую жизнь. Туда, где нет ни Смольного, ни этих грязных улиц, ни меня. Он начнёт всё с чистого листа».

Жгучая, ревнивая боль скрутила её нутро. Варя вдруг представила его в европейском кафе, улыбающегося какой-нибудь прелестной незнакомке. Свободного. И поняла, что хочет для него этого счастья всем сердцем и одновременно готова возненавидеть самую его возможность.

Извозчик лихим вихрем вылетел на Садовую, обгоняя трамвай. Где-то вдалеке, сквозь городской гул, послышался протяжный, тоскливый звук – гудок паровоза. Не с Николаевского ли? Сердце Вари замерло, превратившись в ледяной комок.

— Быстрее! – сипло вырвалось у неё, хотя она знала, что лошадь и так выбивается из сил.

— Всё, барышня, быстрее уж некуда! – рявкнул кучер, с трудом сдерживая разгорячённую клячу на повороте к Знаменской площади.

И вот он, вокзал. Огромное, мрачное здание из тёмного кирпича, увенчанное острым шпилем, будто гигантская фабрика, пожирающая и изрыгающая людей. К его подъезду, оглашая воздух грохотом колёс и ржанием, подкатывали десятки экипажей. Толпа кипела у входов. Сновали офицеры, купцы, дамы в дорожных шубках, носильщики с горами чемоданов.

Сани резко остановились, едва не врезавшись в автомобиль. Варя выпрыгнула, не дожидаясь помощи, и бросилась бежать. Даже не оглянулась на окрик Ирецкой: