Книга Тени княжеской усадьбы, страница 70 – Елена Михалёва

Но уже в следующее мгновение досада растаяла, сменившись пониманием. Обухов был не просто влюблённым поклонником, но мудрым союзником в деле, важность которого начинал осознавать.

Герман гордо вскинул подбородок, и уголки его идеальных губ изогнулись в чуть лукавой, но теперь весьма одобрительной усмешке.

— Немного неожиданная просьба, признаюсь. Но, как всегда, предусмотрительно с вашей стороны, Варвара Николаевна, – произнёс он чуть громче, уже вкладывая в слова галантный, публичный смысл. – Позаботиться о подруге в минуту смятения – истинно прекрасный поступок. Считайте, что ваше поручение принято.

Он исполнил безупречный поклон и, не теряя больше ни секунды, направился через зал к одинокой фигурке Эмилии Драйер.

Варя видела, как Эмилия подняла голову. Её большие грустные глаза расширились от неожиданности, а по бледным щекам разлился густой румянец. Она что-то смущённо прошептала, но её рука уже доверчиво легла в предложенную ладонь Германа.

Обухов галантно вывел Драйер на середину зала, и через мгновение они уже кружились в потоке танцующих. На лице Эмилии сияла чистая, беззащитная радость.

Однако на сентиментальности времени совершенно не оставалось.

Воронцова отыскала взглядом следующую цель своего небольшого, но рискованного наступления – неподвижную фигуру доктора Эскиса, застывшую возле кресла, в котором, сидя, дремал Гаркевич. Варя, сделав глубокий вдох, направилась прямо к нему.

Следующий шаг требовал исключительной смелости: девушка, приглашающая кавалера сама, да ещё не светского льва, а мрачного доктора (почти вдовца), – жест весьма вызывающий. Она видела, как брови Марьи Андреевны поползли вверх, но открытого протеста не последовало. Формально всё оставалось в рамках дозволенного.

— Алексей Константинович, – произнесла Варвара, делая перед ним безупречный, лёгкий реверанс. – Не соизволите ли потанцевать? После всех волнений музыка – лучшее лекарство. А вы, как я невольно заметила, не позволяете себе даже бокала шампанского.

Эскис медленно перевёл на неё усталый взор. Удивление, мелькнувшее в его глазах, было мгновенно задавлено профессиональной сдержанностью. Он едва взглянул на Гаркевича, а затем молча принял приглашение, и его сухая, холодная рука легла на талию Вари.

Они закружились по залу.

Взгляд классной дамы, острый как шпилька, с этого момента неотступно следовал за парой, будто пытаясь прочесть скрытый смысл в их движениях.

Со стороны это, несомненно, выглядело странно и привлекало внимание.

Герман, кружась с сияющей Эмилией, невольно замедлил шаг, и его галантная улыбка на мгновение исказилась. Взгляд Обухова, выражавший немой вопрос, скользнул по фигуре Эскиса, державшего Варину талию. Эмилия, уловив изменение в его ритме, тоже обернулась и, увидев Варю с доктором, лишь улыбнулась им, совершенно счастливая в собственном танце.

А у окна Марина Быстрова и София Заревич моментально образовали шепчущийся альянс. О чём они переговаривались, было не разобрать, но завистливые взгляды говорили достаточно громко, чтобы понять смысл их беседы, столь далёкой от институтских правил.

— Вы необычайно любезны, Варвара Николаевна. Нас друг другу, кажется, официально не представили, но уверен, что мы заочно знакомы в полной мере, чтобы немного потанцевать, – начал он. Его тон звучал исключительно вежливо, без тени той галантной игры, которую позволял себе Герман. – Я, признаться, не ожидал, что кому-то в этот вечер вообще захочется танцевать со мной.