Книга Тени княжеской усадьбы, страница 98 – Елена Михалёва

— Что ж, мы ждём, Варвара Николаевна, – прогрохотал Михаил Александрович и заметно покривился. – Вы уже собрали зрителей. Каково же ваше представление? Прошу поторопиться, мы и так заставили прочих почтенных гостей ждать наиболее неуважительным образом.

— Ещё буквально минутку. – Варя чуть вытянула шею, чтобы заглянуть в коридор, где раздались чёткие, резкие шаги. – Ах, нет. Вот и они.

Все головы повернулись к двери.

Первым в проёме появился Яков. За ним шли старый кучер Фёдор, чьё лицо было искажено скорбью и отвращением, и два рослых парня с конюшни. Их грубые, привычные к грязной работе фигуры выглядели неуместно в барской гостиной.

Они втолкнули в комнату того самого «лакея» с всклокоченной бородой, который накануне спешно сжигал бумаги в служебной кухне.

Он был в поношенной ливрее, слишком короткой в рукавах для его высокого роста, и источал отчётливый запах перегара. «Лакей» с вызовом поднял подбородок, демонстрируя собравшимся осунувшееся лицо с лихорадочным блеском в глазах.

С презрением оскалившись, он пытался вырваться, но руки молодых конюхов и старого Фёдора держали его с особой силой, рождённой не долгом службы, но личным оскорблением.

С тяжёлым свистом князь Голицын мучительно вздохнул и отшатнулся, ударившись спиной о каминную полку.

Его лицо исказилось. Первое неверие сменилось вспышкой гнева, и тут же сквозь неё пробилось разочарование. Губы его дрогнули, когда он в недоумении позвал «лакея» по имени:

— Георгий?

Венера коротко вскрикнула. Она вскочила с дивана, её руки взметнулись к лицу.

— Жорж! – возглас княжны сорвался на рыдание. В нём смешались потрясение, дикая радость оттого, что он здесь, и тут же – ошеломляющее осознание, что его появление далеко от радостного события. И уж точно никак не связано с её именинами.

— Так вот он где, непутёвый! А вы всё: «В Париже да в Париже»! Как же! – князь Дашков выразительно крякнул, откинувшись в кресле, и в его глазах, помимо привычного осуждения, вспыхнуло злорадное любопытство. – В людской отсиживался, стало быть! Ну, я не удивлён!

Мадам Делакроа, до этого момента державшая Венеру, резко отстранилась. Она мгновенно приняла столь надменный вид, будто всё происходящее её не касается. Её острый взгляд скользил с Жоржа на князя, словно выискивая слабину, оценивая, на чью сторону теперь выгоднее встать.

Георгий Михайлович Голицын перестал вырываться. Он выпрямился во весь рост. Жорж обвёл ледяным взглядом собравшихся – отца, сестру, гостей, – и на его губах появилась кривая, вызывающая усмешка обречённого, который решился упасть, но сделать это со всем достоинством. Его взгляд на мгновение встретился с Вариным, и в нём вспыхнула чистая ненависть.

Воронцова невозмутимо развернула платок, в котором лежали все улики.

— Дамы и господа, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и отчётливо. – Все мы стали свидетелями странного и чрезвычайно жестокого спектакля. Его декорациями назначили эту усадьбу, а днём премьеры выбрали именины Венеры Михайловны неспроста. Его режиссёр стоит здесь перед вами. Всё началось с гадания для Венеры Михайловны. Какая девушка откажется от того, чтобы узнать свою судьбу? Тяга к чудесам и спиритизму нынче в моде. Как удержаться, если и гадалка своя есть – надёжная подруга детства и верная горничная. Только гадание, как вы наверняка слышали, посулило Венере Михайловне череду жутких событий. Впрочем, цель его была далеко не в том, чтобы напугать впечатлительную юную девушку.