Книга Сердце сирены, страница 69 – Кэтрин Болфинч

— Я все равно приеду в аэропорт. Жаль только, не смогу поцеловать на прощание.

— Можешь поцеловать сейчас, – собственный голос казался чужим, таким сдавленным и тихим, как внутренний. Тот, который никому не слышен. Но Матиас все же наклонился ко мне, обхватил щеки ладонями и поцеловал. Медленно и плавно, будто пытался задержать время, остановить его только для нас двоих.

Но на горизонте уже появилась маленькая полоска света, кричащая о том, что мне пора.

Этот поцелуй ничем не отличался от других таких же – мята и сигареты, теплый Матиас, сильные руки и тянущее чувство в груди.

Мы все же позавтракали тем, что успели приготовить. Хотя в меня не лез ни кусочек.

А потом я ушла, скрылась под покровом темноты, будто вор, укравший что-то дорогое и ценное.

Я вернулась домой ровно в тот момент, когда солнечный диск уже разливал золото по поверхностям, окрашивая их теплом.

Возле дома стояло несколько полицейских машин, скорая. Необычный набор для дома мафиозной семьи.

Надеюсь, они искали не меня. Хотя Лукас бы обратился к своим людям, которые вытащили бы меня прямо из кровати. Да и Адам знал, где я.

Что происходит?

Я направилась к дому. Уже не лезла в окно, вошла через парадную дверь, которая оказалась открыта. Не очень верилось, что они встречали меня.

Хуже уже вряд ли будет.

Так я думала, пока не заметила на пороге Лукаса в полурасстегнутой рубашке. Он больше не вызывал страха, только ужасную, душащую усталость.

— Ты была с ним? – его привычно командный голос звучал устало и хрипло.

Я кивнула, остановилась перед братом, словно провинившаяся овечка, запрокинула голову, чтобы видеть лицо Лукаса. За его спиной мелькнули Лола и Адам.

— Вы ему сказали? – возмутилась я, нахмурившись. На рассвете такое оживление никогда не приносило хороших новостей.

— Я идиот, по-твоему? – влез Лукас, сунув руки в карманы брюк. – Так ведь трудно догадаться, почему вдруг моя жена решила ночевать в другой комнате. – Я едва не рассмеялась от собственной глупости, но следующие слова Лукаса все же заставили меня это сделать: – Надеюсь, ты скажешь ей спасибо за то, что она уговорила меня отпустить тебя, – как бы невзначай бросил он.

Я резко подняла голову, вглядываясь в его ехидные глаза и понимая, что все обо всем знали!

— И мне пришлось лезть через окно?! – воскликнула я, на что Лукас только пожал плечами, спрятав улыбку. Меня даже начал раздражать тот факт, что мы родственники. До момента, пока я не отступила на шаг, заглянув за спину Лукаса, где двое мужчин в форме держали носилки, накрытые белой простынею.

— Что случилось? – сдавленно спросила я, пока страх вымещал грусть от расставания.

Мама?

Черт, черт, черт. Только не мама!

Они все молчали, пока мужчины с носилками проходили мимо. И, как в дурацком детективном сериале, из-под простыни показалась рука с бриллиантовыми и рубиновыми кольцами.

Рука Софии.

Мои брови в удивлении полезли вверх, глаза раскрылись, а я смотрела на поблескивающие в рассветном солнце кольца и не могла вымолвить ни слова.

— София покончила с собой, – со злой усмешкой выдала Лола.

— Лола! – воскликнула мама, остановившись на лестнице, утерла слезы салфеткой.

— Что? Никто не собирался это скрывать. Бедняжка не выдержала боли, – полные губы девушки искривились в омерзении. А я все еще оглядывала родственников по очереди.