Книга Сердце падшего короля, страница 122 – Кэтрин Болфинч

Мне и самой себя было жаль.

Дыра в груди становилась больше, разверзлась до таких масштабов, что давила на легкие, заставляя задыхаться. Она не уменьшалась, время не притупляло боль, стачивало острые края, закрашивало когда-то жизнь в цветах серостью.

Серым было все – от костюма Адама до стен комнаты. Когда-то чистый белый цвет потемнел на несколько тонов. Даже мое лицо стало серым.

Сколько человеку нужно времени, чтобы пережить утрату? Сколько нужно времени, чтобы прийти в себя? И сколько нужно времени, чтобы стать прежним? Хотела ли я жить так, как раньше?

Да.

Только если Лукас тоже будет в этой жизни.

Я все еще не вылезала из теплого кокона одеяла. За окном вовсю цвело лето, окутывая жарой и жгучим солнцем, а я не выходила из дома. Да и что говорить, даже из комнаты. Кажется, мой организм уже перестроился на питание один раз в сутки – ночью, когда все уже спали. И то мой ужин заключался в том, что легко было взять и съесть сразу. Я не готовила, даже не умела это делать. И не собиралась учиться.

Я взяла телефон, проверяя несколько пропущенных от Моники, сотню сообщений от нее и еще столько же от Рамоны, будто мы были подружками, которые общаются без остановки и без сообщений вроде «привет, как дела?». Я проигнорировала их, залезла в новостную ленту, читая громкие заголовки, в которых сейчас реже встречала свое имя.

Этот день ничем не должен был отличаться от других таких же дней после взрыва, но почему-то в дверь постучали. Я вздрогнула, едва не выронив телефон.

Я быстро пригладила волосы, натянула одеяло до груди, почти скрываясь под ним.

Дверь открылась, в проеме показался Адам, воровато оглядываясь по сторонам. Взгляд голубых глаз нашел меня.

— Хорошо, что ты здесь, – и, как и всегда, ни одной эмоции на лице, кроме вежливой улыбки. Иногда мне казалось, что если бы Адам притворялся, то он был бы самым хорошим актером в этом доме.

— Чем заслужила твой визит? – я вопросительно вскинула брови, сложила руки на коленях.

— Тебе не нужно заслуживать мои визиты, – он на секунду смутился, мне даже стало неловко, но это чувство пропало через несколько секунд. – Если так хотелось меня увидеть, то ты знаешь, где находится кабинет, кухня и даже моя спальня, – добавил Адам, заставляя отвести взгляд. И что, я опять бы пришла к нему, неся в себе непомерную скорбь? Что бы я сказала? Лила бы слезы о его мертвом брате? Поцеловала бы в попытке избавиться от пустоты в груди?

Захотелось рассмеяться над самой собой.

— Что ты хотел?

— К тебе кое-кто приехал, – он отошел в сторону, а из-за его спины вышла… Моника.

Я удивленно распахнула глаза, а затем накрылась одеялом с головой, будто это могло унести меня от реальности.

— Правильно делаешь, что прячешься, ты ужасно выглядишь! – воскликнула Моника, по-хозяйски заходя в комнату и плюхаясь на кровать.

— Теперь понятно, почему она не нравилась Лукасу, – удивленно воскликнул Адам. В груди что-то кольнуло, выпрашивая слезы и порцию жалости к себе. Вся его одежда все еще пахла им, и я не могла стянуть с себя чертову футболку, которую уже успела заляпать кофе. Почему они могли так спокойно говорить о нем, а я нет?

— И где он сейчас? – в тон ему отозвалась Моника, я стянула одеяло с лица.

— Не нужно говорить о нем так, – прошептала я, рассматривая отросший черный маникюр. Адам помялся у входа, покачал головой.