Книга На перепутье. Даард, страница 129 – Ника Летта

Но слова застряли. Потому что стражи действительно стояли за дверью. Бледные. И уже знали, что наказание будет. Из-за неё.

— Вы хотите, чтобы я смотрела? — спросила она тихо.

Перед глазами вспыхнула другая картина. Каменный подвал. Цепь. Клетка. Девушка-гоблинша, которую мучили перед ней, чтобы показать, что бывает с чужой непокорностью. Кровь, которую муж вылил ей на голову. Зверь в клетке. Ночь, после которой мир уже не стал прежним.

Аширо отступила на полшага.

— Можешь смотреть, — спокойно сказал он. — Ессли хочешьь

Это разрешение прозвучало почти как издевательноство. Она едва не возненавидела его окончательно.

— Или? — все эе заставила себя спросить, советник до этого никогда не издевался.

— Или потом пойдёшь к ним.

Она подняла глаза.

— Что?

— К старшему — когда с него снимут кожу и целители закончат первый слой. К младшему — после палок. Не как жалостливая девочка, как та, чей приказ стоил им боли.

Аширо смотрела на него и не верила.

— Вы хотите, чтобы я ухаживала за ними?

— Я хочу, чтобы ты выбрала, кем будешь после ошибки. — с ним никогда не было легко.

— Вы больны.

— Возможно.

— Это жестоко.

— Да.

— Вы могли отменить наказание.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда весь пост поймёт: приказ саи можно выполнить вместо приказа дома, если сая потом достаточно красиво рассердится.

Он говорил спокойно. И от этого каждое слово било сильнее.

— А если я попрошу?

— Откажу.

— А если прикажу? — непрозрачный намек на их взаимоотношения за закрытыми дверями прозвучал в воздухе

— Не имеешь права. — предупреждая ответил он, и все же снизошёл до нормального объяснения — Если я отменю наказание, завтра любой пост решит, что приказ женщины под защитой можно использовать как оправдание против приказа охраны. А послезавтра этим воспользуется враг.

— Вот она, ваша правда.

— Верно.

Даард скользнул ближе. Не угрожающе, но пространство стало меньше.

— Ты хочешь, чтобы тебя слышали. Это не то же самое, что слушались без последствий. Если хочешь власть в доме, учись не только отдавать приказы. Учись смотреть, кому они ломают спину.

Аширо молчала. В родном доме её учили улыбаться, когда мужчины спорят. В доме мужа — молчать, когда больно. А сейчас её учили так, как, должно быть, учили мальчиков великих домов. Не “будь послушной”, “удобной”. А “если приказала — плати, неси ответственность”.

От этой мысли стало мерзко и странно.

— Вы учите меня управлять? — спросила она наконец.

Даард посмотрел на неё долго.

— Я учу тебя выживать там, где любой твой голос попробуют обратить против тебя.

— Через чужую боль?

— Через реальность.

Она отвернулась.

— Я не буду смотреть, — все же сказала она.

— Это тоже выбор.

— Я пойду к ним после.

— Зачем?

Она резко повернулась.

— Не издевайтесь.

— Я ссспрашиваю.

И вот тут она поняла: он снова проверяет не покорность. Мысль. Шарх бы его побрал.

— Чтобы они знали, что я не спряталась, — сказала Аширо. — Что я понимаю, из-за кого им досталось.

— Ещё.

— Чтобы гнездо знало то же самое.

— Ещё.

Она стиснула зубы.

— Чтобы в следующий раз, если я отдам приказ, они спросили, беру ли я ответственность.

Вот теперь угол его губ дрогнул. Совсем чуть-чуть.

— Учишшшься.

— Ненавижу ваши уроки.

— Значит, запомнишшшь.

Аширо посмотрела на него с таким возмущением, что его хвост едва заметно шевельнулся по камню.