Книга На перепутье. Даард, страница 146 – Ника Летта

— Брачные дома не всегда посвящают матерей в мужские договорённости.

— Вы знали про печать? — настойчиво повторила Аширо.

Мягкость сошла с лица эльфийки не полностью. Только верхний слой.

— Я знала, что твой супруг не позволит тебе навредить дому.

Внутри Даарда что-то хищно щёлкнуло зубами. Аширо будто не сразу поняла смысл, а после воздух вышел из неё тихо, почти неслышно.

— То есть знали.

— Я знала, что ты слишком упряма, — сказала мать. — И слишком склонна принимать страх за правоту. Ты всегда была впечатлительной. Ещё ребёнком могла решить, что весь дом против тебя, если тебе запрещали неподходящую прогулку.

Аширо опустила взгляд, тишина длилась долго. Зверь требовал вмешаться, давил под рёбра, под горло, в хвост. Даард заставил себя не двигаться.

Он обещал. Пока она стоит — он ждёт.

— Вы правы, — сказала Аширо тихо.

Мать едва заметно расслабилась. Даард — нет.

— Я была впечатлительной. Верила, что если буду достаточно удобной, дом однажды сочтёт меня своей. Если буду молчать — меня не отдадут туда, где больно. Если выполню долг крови — кровь вспомнит, что я тоже живая.

Мать смотрела на неё уже внимательнее.

— Аширо…

— Нет. — она резко подняла глаза. — Сейчас говорю я.

Гриса очень медленно вдохнула, гоблин перестал перебирать четки. Советник почувствовал, как зверь внутри замер.

— Вы пришли сказать, что я позорю дом, — продолжила Аширо, ее голос дрожал — Что муж имеет право сердиться. Что женщина не должна становиться причиной войны. Что я устала, испугана, плохо понимаю, кто мной пользуется.

В ответ мать медленно выпрямилась.

— Ты говоришь чужими словами.

— Нет. Наконец-то своими.

Даард увидел, как мать Аширо впервые по-настоящему разозлилась. Не вспыхнула, эльфы её круга не вспыхивали. Но взгляд стал холодным, почти прозрачным.

— Своими? — переспросила она. — Рядом с тобой стоит змайс, на твоей коже его связка, на твоей одежде его знак, его дом решает, кого тебе видеть, а кого нет. И ты называешь это своими словами?

Даард застыл. Хороший удар. Очень хороший. Прямо в то место, где у Аширо до сих пор была незажившая рана. И в то место, где у него самого была. Аширо побледнела сильнее, но не повернулась к нему. Не посмотрела. Не попросила подтвердить. Не потребовала защитить.

Она только сжала пальцы.

— Да, — сказала она. — Называю.

Мать чуть наклонила голову.

— Тогда скажи мне без его подсказки. Без его хвоста за твоей спиной и без его дома вокруг. Ты отказываешься возвращаться к мужу?

Печати подчинения больше не было. Но брачная вязь осталась. Даард почувствовал, как по связке прошёл холодный отголосок. Не приказ. Не боль. Скорее тень старого замка, которому напомнили форму ключа.

Аширо замерла, ее губы дрогнули, Даард сместил вес ближе к ней. Гоблин поднял голову.

— Осторожнее, сая, — сказал он матери уже без ворчания. — Вопрос касается брачной вязи и может вызвать откат.

— Я спрашиваю дочь, — мягко ответила Тэриша.

— А я напоминаю, что храм слушает. Продолжайте аккуратнее, если не хотите, чтобы вашу материнскую беседу внесли в протокол как давление на носительницу повреждённой печати.

Вот за это Даард решил дать гоблину ещё один источник воды. Возможно, два.

Аширо сделала вдох, затем второй.

— Я не вернусь туда, где моё молчание называют честью дома, — сказала она тихо, но сказала.