Книга На перепутье. Даард, страница 97 – Ника Летта

— Как удержал сейчас перед о мной? Не тащи прошлое в новую ошибку.

Даард посмотрел на него.

— Ты думаешь, я не вижу разницы?

— Вижу, что начал видеть. Для мужчины — возможно, достаточно. Для главы дома — нет. Для того, кто держит Сердце Пламени, — ничтожно.

— Что предлагаешь?

— Собрать всех ключевых.

— Уже решил.

— Тогда реши второе.

— Что?

— Кто она на этом собрании.

Даард не ответил сразу.

— Она не моя сэйра.

— Тогда не выводи её.

— Невозможно.

— Почему?

— Те, кто увидит её и испугается, нужны мне.

— Значит, она приманка.

— Для предателей.

— Снова — слово прозвучало как упрек и советник замер — Вот это как раз та мысль, из-за которой ты уже однажды потерял хранимую.

Отец вышел, дверь за ним закрылась. Несколько мгновений Даард стоял один среди карт и списков. Потом медленно опустил взгляд на своё запястье.

Тёмная вязь под кожей едва заметно пульсировала.

Аширо спала где-то во внутреннем крыле или не спала. Дом уже охранял её. Отец уже увидел. Значит, скоро увидят все. Даард потянул к себе чистую восковую дощечку и написал первое распоряжение.

Созвать экстренный съезд домов.

Потом второе.

Храмового представителя — немедленно.

Третье вышло не сразу. Он держал стилос над воском дольше, чем следовало.

Потом всё-таки написал:

Саю Аширо подготовить к присутствию на собрании. Под защитой дома Маарц.

Слово “сая” легло на воск слишком легко. Даард смотрел на него дольше, чем требовалось. Потом стилос треснул.

— Шшарх.

И позвал:

— Иллирий.

Аширо не спала. Лира тихо сопела в маленькой комнатушке рядом с покоями. За дверью стояла стража. Лекарь, если верить последнему распоряжению Иллирия, должен был дремать не дальше соседнего коридора. Хотя слово “дремать” в доме Маарц, похоже, означало сидеть на стуле с открытыми глазами и бояться пропустить чужой вдох.

Она лежала на спине и смотрела в тёмный потолок.

Печать больше не рвала её изнутри, она тлела, но больше не была удавкой, которую муж мог дёрнуть в любой миг и заставить её рухнуть на колени. Теперь между ней и поводком стоял змайс.

Шарх.

Аширо закрыла глаза — и тут же снова увидела подземный источник. Чёрную воду. Тёплый камень. Светящиеся жилы в стенах. Волосы саша Маарца, ставшие длиннее прямо во время ритуала. Его руки — горячие, уверенные, слишком осторожные для существа, которое умело ломать кости одним движением хвоста.

И его рот на её коже, она резко открыла глаза.

Нет.

Не думать.

Разумеется, она знала о телесной связке. Высокородных дочерей не растили в полном неведении, особенно если их собирались использовать в брачных договорах. Рассказывали про древние ритуалы. Но знать и пережить — разные вещи. Особенно когда речь о ритуалах почти храмового значения, хотя проводят их не в храме.

В её представлении мужчина должен был взять быстро, возможно, больно. Как муж. Даже когда она думала использовать саша Маарца против мужа, представляла это именно так: закрыть глаза, вытерпеть, получить защиту, потом ненавидеть себя меньше, чем бояться возвращения.

А он… не взял. Он выводил ритуальные строки прямо по коже, губами, языком, своим дыханием. Словно не просто касался — проверял, запоминал, закрывал собой каждый участок, куда могла дотянуться чужая воля.

Аширо сжала пальцы на покрывале. Сейчас ей было стыдно от того, что тело отозвалось.