Книга Кровь Древних Королей, страница 12 – Ким Сониль

Лукан был худым высоким мужчиной средних лет. Вопреки имперской моде, популярной среди приезжих, он не стригся и не выпрямлял волосы. Его кучерявая грива спускалась до плеч, обрамляя лицо с резкими чертами. Несколько прядей были заплетены в косички, украшенные синими шнурками. Лукан также большое внимание уделял бороде и усам: подравнивал, расчесывал, заплетал косички с синими шнурками. В последний раз Кейн видел похожие прически и бороды в родном городе.

Трактир Лукана, несмотря на скромные размеры, мог вместить очень много людей. Здесь стояло десять больших столов, у каждого – по шесть табуретов. Когда кто-то из выпивох хотел отойти по нужде, он должен был потревожить трех-четырех соседей. И столы, и табуреты были далеко не новыми: тут и там виднелись следы починки, из ножек торчали гвозди.

Даже поздней ночью трактир был примерно наполовину полным. Пик шумного веселья, когда алкоголь бил в голову, прошел еще несколько часов назад, все гости успели устать. Кто-то просто валялся, положив голову и руки на стол, кто-то пил молча. В зале было тихо.

Кейн добрел до края лакированной обшарпанной стойки и уселся на табурет. Тело ныло после стычки в переулке. Подошел Лукан. Сегодня, хотя день выдался прохладный, он надел рубашку без ворота. Наверное, хотел покрасоваться татуировкой на шее. После того как Империя пришла на земли Арланда, кланы сократились по численности и растеряли влияние. Королевская семья была низвергнута, теперь всем заправлял наместник. Клановые татуировки постепенно упрощались, как, например, татуировка на шее Кейна. Однако арландцы продолжали делать их своим детям, даже если уже жили в столице Империи.

Рядом с Кейном сидела невысокая молодая женщина. Ее волосы лежали аккуратными завитками, на стойке перед ней стоял бокал с вином. Она была очень хорошо одета: в черную, будто ночь, столу^[1], украшенную брошью с маленьким зеленым сапфиром.

Когда Кейн подошел к стойке, она подвинулась немного влево, чтобы дать ему больше места. Кейн благодарно кивнул. Лукан поставил перед ним тарелку с овощной похлебкой. Кейн показал ему два пальца, и трактирщик налил в большой стеклянный бокал темную янтарную жидкость.

— Что с твоим подбородком? – спросил Лукан.

Он начал протирать стойку. Та закачалась, и бокал соседки Кейна дрогнул. Несколько капель вылетели наружу, попав на одежду.

— Дашь зеркало?

— Давно тебя так не били.

Лукан отошел в каморку за стойкой, вернулся с зеркальцем и передал его Кейну.

В стеклянной глади он увидел длинную рану на подбородке. Сильно рассекли, мизинцем не закрыть. Лукан протянул ему полотенце, которым обычно протирал бокалы. Кейн посмотрел на засаленное полотенце, потом на Лукана и нахмурился.

— Кейн, тут это, такое зашить надо, – послышалось сзади.

Говорил каменщик Фабрикиус. Он сидел за одним из столов, держа в руках бокал, и с серьезным видом смотрел на подбородок Кейна. Рядом с ним расположились трое его коллег с такими же красными от выпивки лицами. Кейн кивнул им. Он оттянул край рукава, макнул в алкоголь и коснулся раны. От противного жжения свело зубы, и Кейн замычал.

Почистив рану, он снова посмотрел на нее в зеркальце. Не повезло, рисунок с кольца не отпечатался. Впрочем, по форме раны Кейн понял, что кольцо было без драгоценных камней. Лукан продолжил протирать стойку.