Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 124 – Елена Михалкова

— Не то чтобы они затевали откровенные скандалы. Но могли сидеть часами и, например, отпускать двусмысленные замечания в адрес девчонок-барменш. Или провоцировать на оскорбление. Рожи оплывшие, жирные. Некоторые до сих пор помню.

«Да ты, надо думать, всех помнишь».

— И вот сидит такое рыло, вроде бы ничего особенного не делает, но работать при этом мешает.

— А охрана?

— А ее обычно не было. А если и была, охранники, знаешь, тоже не всегда адекватны. Проще было самим научиться решать проблемы. У барменов есть общее правило нейтрализации подобных типов. Делаешь специальный коктейль, приносишь человеку: это, мол, бесплатное угощение от заведения. Смысл прикола в том, что емкость, в которую он налит, довольно большая, а трубочку суешь в него тонюсенькую. Условие такое: если вытянешь весь коктейль через трубочку, следующий нальем бесплатно. Убирать ее нельзя и через край пить – тоже. Коктейль был дешевый, но при этом густой. И все: на двадцать-тридцать минут товарищ занят делом. Высасывает свое пойло через трубочку. Старается, пыхтит, трепаться перестает. У него ж задача-максимум – получить следующую халяву… Этот способ нейтрализации намного дешевле и проще, чем звать охрану. А главное – никаких скандалов.

Бабкин переварил эту историю и спросил:

— А сейчас ты почему об этом вспомнил? Где мораль?

— Никакой морали. Вспомнилось само по себе. Может, пивом из окна повеяло…

Бабкин хотел сказать, что не надо бы отвлекать его всякой ерундой, закрыл глаза и обнаружил, что детские лица ему больше не являются. Макар со своими барменскими ухищрениями каким-то образом вытащил его из этой колеи.

Он потянул к себе очередную папку, открыл – и увидел Серафима Чаянова.

Его словно кто-то встряхнул за шкирку. Ладони мгновенно вспотели.

В следующую секунду Сергей понял, что это, конечно же, другой ребенок, да еще и гораздо младше – лет восьми, максимум девяти… Он посмотрел на год рождения. Десять.

Десять лет было мальчику по имени Иван Чистопалов, когда кто-то напал на него в лесу неподалеку от поселка, где он жил с мамой и бабушкой. Чем пристальнее Сергей вглядывался, тем меньше видел сходство, словно фотография неуловимо менялась. Нет, это совсем не Серафим. И все же мальчики были похожи.

Он углубился в изучение фабулы уголовного дела.

В конце августа две тысячи первого года Ваня Чистопалов строил в перелеске шалаш. Был он один, и когда услышал шаги, решил, что это кто-то из его приятелей. Но человек обхватил его сзади за горло и начал душить, а затем потащил за собой в кусты. Ваня сумел отбиться, убежал и выскочил прямо на мать, возвращавшуюся от подруги. Одежда на нем была порвана, на шее и на руках – синяки, потому что нападавший бил его в ответ, и мать решила, что мальчик подрался с друзьями.

В этом месте Сергей Бабкин даже из сухих официальных строк протокола сделал вывод, что Чистопалов был ребенком, во-первых, храбрым, а во-вторых, упрямым. Он накричал на мать и потребовал, чтобы та немедленно обратилась в милицию.

Все остальное выглядело чередой невероятно удачных совпадений. Прибежав в поселок, они наткнулись на милицейский наряд, вязавший пьяного бузотера возле местного магазина.

Это была удача номер один.

Удача номер два состояла в том, что, выслушав их рассказ, трое сотрудников наряда оставили бузотера в покое и бросились прочесывать лесополосу.