Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 166 – Елена Михалкова

Про Шакунаева следователь уже знал. Как выяснилось, позвонил он по единственной причине: предупредить, чтобы они не появлялись возле подозреваемого. Из этого Бабкин с Макаром заключили неоспоримо только одно: сегодня Шакунаева планируют брать. С обыском нагрянут не только к нему, но и к его родителям.

— Вы серьезно? – Макар утратил свою обычную учтивость. – На Шакунаева заведено два административных дела. Подчеркиваю: административных, а не уголовных. Он неоднократно увозил и прятал от жены их совместного ребенка.

— А также угонял тачки, разбирал их и продавал, – хладнокровно сказал Давыдов. – Две судимости за кражи, обвинение в поджоге, условный срок за вождение в пьяном виде… Тебе мало, что ли?

— И каким же образом этот проходимец попал у вас на роль Скрипача?

— А почему бы Скрипачу не быть проходимцем?

Илюшин замолчал, будто утратив дар речи. По его озадаченному лицу Бабкин понял, что Макар взвешивает, провокация это или нет.

— Целых полтора десятка лет о Скрипаче ничего не было известно, – наконец сказал он. – Даже Малявин, постоянный клиент, ни разу его не видел. Не знает в лицо. Понятия не имеет, сколько ему лет. Он не светился на камерах – это значит, что у него была или до сих пор имеется регулярно обновляемая карта их расположения. Из всего этого следует, что мы имеем дело с человеком расчетливым, скрытным, умным и очень хитрым. Шакунаев – это мелкая криминальная шпана. Неуравновешенный и дурной. Какие переводы криптовалютой!

— Тебе бы Ветхий Завет почитать, – посоветовал Давыдов. – Заповеди всякие. Не создавай себе кумира, например. Ты сотворил из Скрипача какого-то сверхчеловека. А он обычный выродок. Не пошел у него угон машин – занялся похищением детей, вот и все. Преступный элемент – он вообще не большого ума в целом, как показывает практика, а все эти Арсены Люпены – чистая фантазия. В реальной жизни таких один на сто тысяч. А остальные – идиоты или безвольные неудачники, отбросы и мусор. Ты себе иллюзию создал и зачем-то держишься за нее – ну, видимо, чтобы оправдать как-то смысл вашего расследования, я просто не вижу других причин. Хотя зачем его оправдывать – это тоже большой вопрос, который ты должен сам себе задать.

Давыдов говорил с Макаром почти отеческим увещевательным тоном. Словно признал в нем пусть и непутевого, но талантливого подростка и делает скидку на его молодость.

— Скрипач никогда так глупо не засветился бы, – раздельно повторил Макар. – Передача должна произойти сегодня, и есть большая вероятность, что ребенка привезут на ту же парковку, что и в прошлый раз. Надо ждать его там, поставить людей на входах, всех впускать, никого не выпускать.

— Вот и займись, – снисходительно разрешил Давыдов, и в трубке раздались гудки.

— Беру обратно свои слова, – сказал обозленный Макар. – Мозгов у Давыдова все-таки нет. Скрипач не станет повторяться! Это не его машина, он ее просто угнал, и использовалась она один-единственный раз. Может, у него личные счеты с Шакунаевым… Хотя нет, никаких связей у них тоже не может быть, чтобы этот угонщик и вовлеченный отец ненароком не упомянул его где не следует.

Сергей взглянул на часы.

— К черту Давыдова. Давай решать, что делать.

Хуже всего, что он прекрасно понимал: Давыдов может оказаться прав. Версия Макара строилась на хрупких допущениях. Неуловимость Скрипача могла объясняться случайностью. Тогда они сами создали и раздули вокруг него миф и гоняются теперь за мифом, пока Давыдов кропотливо движется к цели – деловитый жук, катящий перед собой навозный шар.