Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 192 – Елена Михалкова

У Сани вертелось много вопросов на языке. За что Чума так обошелся с Макаром? Когда это случилось? Почему все-таки Илюшин не предупредил его? И отчего Генка ни словом об этом не обмолвился?

Но мальчик вспомнил, как Рудной молчал о том, что до них с Илюшиным тут жил парень по имени Андрей, и проглотил остальные вопросы. В конце концов, он тоже не рвался обсуждать случившееся в сарае. Ему все отчетливее казалось, что слова переоценены.

* * *

Во сне Макар шел через заснеженный двор. Наискосок, почему-то босиком, прямо по снегу. Саня наблюдал со стороны и немного сверху. Макар вошел в его подъезд. Поднялся на лифте. Позвонил в его квартиру. Саня следовал за ним и видел встречу Илюшина и своих родителей. Мама и папа открыли дверь, выслушали Макара, заплакали и прижали к себе. И пока они стояли, обнявшись, похожие на двух взрослых птиц, укрывших крыльями своего пропавшего когда-то, а теперь найденного птенца, Саня понемногу исчезал. Истаивал, как снег или облако.

В нем не осталось ни горечи, ни тоски – лишь спокойное удовлетворение и понимание, что все идет как надо.

Он сделал то, что должен был.

Проложил Макару дорогу домой.

* * *

Гена открыл для себя выражение «однояйцевые близнецы» и который день упражнялся в остроумии. Несколько однообразном, по мнению Симонцева. Но в глубине души он понимал, чем тот уязвлен. И хотя Рудной с его скабрезными шуточками ходил по краю, Илюшин и Симонцев спускали ему это с рук.

— Слышь, вы, это… Яйца пересчитывали с утра? – Генка смачно хохотнул. – Может, у вас за ночь прибавилось или уменьшилось. Сань, слышал анекдот: «Плюс два или минус два»?

— Только от тебя четыре раза, – отозвался тот, сосредоточенно разминая шею.

Минуту назад в шахте включили свет. Рудной открыл глаза и обнаружил, что сокамерники уже давно проснулись и делают утреннюю зарядку на ковре.

В темноте, значит, начали. Пока он спал. Без будильников, елы-палы. Без света.

Вот как так?

А самое неприятное, что даже упражнения они выполняли синхронно.

Генка скривился и ляпнул про близнецов. От дурацкой шутки ему полегчало.

Макар не отозвался. Саня мимолетно улыбнулся, словно говоря: дружище, все понимаю, потерпи немного, это пройдет.

А чего пройдет-то? Эти двое скоро друг в друга смогут смотреться, как в зеркало.

Илюшин и Симонцев стали неуловимо похожи. Что-то объединяло их, какая-то… нет, не тайна, но что-то общее, куда Генке ходу не было. И хотя обычно он молчаливо признавал за ними это право, в этот раз ему было обидно.

А может, дело было вовсе не в них. А в том, что он не спросил ни у кого совета и теперь опасался, что напортачил. Он пытался вернуть все в исходное состояние! Правда пытался! Но, кажется, стало только хуже.

«Надо все-таки рассказать», – озабоченно подумал Гена.

В этот момент Саня с Макаром одновременно вскинули головы, точно два суриката, и уставились на дверь. Лица приобрели одинаково настороженное выражение. Сам Рудной лишь несколько секунд спустя услышал: кто-то оглушительно топает вниз по лестнице.

Ключ заколотился в замочной скважине, как рыба. Дверь распахнулась, и на пороге возник Кабан.

Он был один, без Чумы.

И он был в бешенстве.

Перекошенное лицо побагровело, щеки набрякли, и он стал очень похож на настоящего кабана.

Мальчики замерли. Не обращая внимания на Саню и Макара, Кабан, вращая глазами как полоумный, подлетел к Рудному и сшиб его с койки на пол.