Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 36 – Елена Михалкова

Макар и Гена оживились.

— Да ну!

— С чего ты взял?

— Он мне подсказку дал: иногда воняет! А носки у Чумы белые!

— А чего это они плывут-то? – засомневался Гена.

Макар рассмеялся и потер ладони:

— Да он же их руками в тазу стирает, как енот!

— Ага, точно! – Симонцев просиял. – Только нельзя ему сразу правильный ответ называть. Он тогда перестанет давать подсказки. Давайте на первый раз все ответим какую-нибудь ерунду.

— Чтобы азарт в нем поддержать, разумно, – одобрил Макар.

— Только чур я правильный ответ даю! – Гена лениво поднялся и пошел ковырять щель в стене. – А то он меня чуть не угробил.

Все вышло, как они задумали. Оттого, что он верно предсказал поведение Чумы, Саню охватило ликование.

— Где наблатыкался дебилов укрощать? – весело спросил Макар.

Саня не стал раздувать щеки и честно признался, что просто закусил удила от злости и ему повезло.

— Все равно круто, – сказал Макар. – А насчет «повезло»… Я, в общем, понял, что фарт – это тоже черта характера. Ну или судьбы, не знаю, как точнее сказать.

— Фарт?

— Ага. Удача. У меня однажды история приключилась: хозяин пришел. А я в его квартире. Без спросу. Сначала думаю: все, хана. Хорошо если ментам отдаст, а вот если сам решит поучить…

— Поучить? – непонимающе переспросил Симонцев.

— Ну, такие уроки, когда кровью потом ссышь три недели и разогнуться не можешь.

Услышав последнюю фразу, Гена вдруг радостно заржал. Макар тоже ухмыльнулся, словно речь шла о пустяке.

— Входит хозяин – а я кидаюсь к нему, реву, вроде как от радости, и взахлеб говорю, что забыл дома ключи, пытался с балкона лестничной площадки перелезть на свой, сорвался и чудом зацепился за его балкон. Трясло меня, знаешь ли, вполне натурально! А он – мужичок такой, вроде пенсионер, но крепкий. Наверное, военный. Отругал меня, пообещал чаю налить… Он с чайником возился, а я ноги сделал, пока он не очухался и не вспомнил, что квартира-то у него без балкона!

Илюшин подмигнул Симонцеву, и тот рассмеялся. Часть обстоятельств рассказанной истории была темна и загадочна, но он решил не вдумываться.

— Я, конечно, Смоктуновского дал по максимуму, – уже серьезно продолжал Макар. – Но и фарт со счета нельзя сбрасывать.

— То есть ты типа фартовый? – лениво спросил Гена.

— Был бы фартовый, я бы здесь не оказался. Но иногда везет по-крупному, как тогда. С тобой, кстати, Сань, я считаю, нам тоже повезло.

— А кто-то до меня уже попадал сюда?

Илюшин покачал головой. В этот момент Симонцев поймал взгляд Гены. Рудной как будто собирался что-то сказать, но передумал и отвернулся к стенке.

* * *

Хуже всего было по ночам. Снилось, что распахивается дверь и входят мама с папой. Иногда сон был так реален, что Саня даже чувствовал запахи. От мамы пахло духами, от папы – дубленкой. Они вбегали веселые, краснощекие с мороза, подхватывали его, будто ничего не случилось, и начинали кружить. Потом тащили за собой – и все втроем бежали, бежали бесконечными коридорами. Бег родителей был беззаботным, а Санин – тревожным, как у загнанного зверя. Он постоянно оборачивался, кричал им, что Чума догоняет, надо поторопиться… Но его никто не слушал. Понемногу папа с мамой отдалялись, и он оставался один, в сумраке, долго хранившем их оживленные голоса.

Он ждал, что придут родители и заберут его. Потом сообразил, что мама с папой не могут здесь появиться. Приедет ОМОН. Дверь слетит с петель. Ворвется группа в масках. «Всем лежать! Руки за голову!» «Стойте, здесь дети!» Генка обязательно крикнет какую-нибудь тупость – типа, какой я вам ребенок, у меня уже две бабы было… Что-нибудь такое. Потом они пойдут к выходу, а наверху будут валяться, раскорячившись, Кабан и его омерзительный слабоумный братец. А если Чума начнет визжать, ему прикладом двинут по морде.