Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 93 – Елена Михалкова

— Я думал, такие случаи остались в девяностых… – с недоверчивым видом сказал Макар.

В свою роль Илюшин вжился безупречно. Юнец, но пробивной, из молодых да ранних. На хозяина смотрит как на живую легенду, хотя что легендарного могло быть в одиноком алкаше на пенсии, ничем не прославившемся за время службы, – бог весть.

Но Короленко купился. Смерил его насмешливым взглядом:

— В девяностых? А четыре года назад – не хочешь? В Ростовской области троих мужиков в шестнадцатом году судили: они, черти, заявлялись в многодетные семьи, где не было отцов, представлялись сотрудниками опеки и забирали детей, якобы для обследования… Пятерых, что ли, успели набрать.

— Я помню это дело, – кивнул Бабкин. – Это были какие-то туповатые отморозки, действительно реликт девяностых. Их взяли очень быстро. Это не системный случай, а разовый выплеск.

Короленко вперил в него мутноватый взгляд.

— У нас до сих пор нормальной статистики нет по киднеппингу, – наконец сказал он. – Все в одну кучу свалено: и потеряшки, и побеги, и кражи детей… Даже в Москве так, про регионы и не говорю. Сколько из восьми тысяч пропавших похищено? Няньки каждый год воруют младенцев ради выкупа – а ты об этом услышишь в новостях раз в четыре года, да и то если дело совсем уж вопиющее. Ну, есть что возразить, раз такой умный?

— Не настолько умный, – отозвался Сергей.

В словах Короленко была большая доля истины. По крайней мере в том, что касалось сбора статистических данных. Все остальное Бабкин склонен был считать городскими легендами. В Москве «мадонны» ему не встречались очень давно, и Сергей полагал, что они ушли в прошлое.

Короленко растер вспотевшие ладони и поежился. В старом окне дребезжало стекло, которое выламывал ветер.

— Как же так, Сергей Палыч? – спросил Макар. – Что же получается – их не ищут совсем, похитителей?

— Ищут, еще как. Но среди похищений есть необъяснимые случаи. Самого обычного ребенка уводят с площадки, где он гулял с нянькой. Та, дура, в телефоне сидела, а пятилетка с горки катался. Подошел какой-то дедушка, поговорил с ребенком и увел за ручку – преспокойно, средь бела дня! Вокруг народу была уйма, никто и глазом не моргнул: думали, родственник. Родители у пацана – учитель и архитектор, не миллионеры. И все, с концами. Как в воду канул малой. Выкуп никто не попросил, пацан больше нигде не объявился. И ни одной ниточки нету: ни мести, ни бывших мужей-жен, ну ничегошеньки. А как землю носом рыли! Я же и рыл. И таких случаев…

Он замолчал. Что-то тяжелое, невыговариваемое повисло в прокуренной комнате. И вдруг Короленко забормотал еле слышно, уставившись в стол:

— Он не один такой, дедушка пришел и увел его, а это не дедушка, но и не бес, как Петруша считает, это все он, один человек, как он их уводит, ума не приложу, сколько я за ним бегал, сколько сапог истоптал-сносил, землю носом рыл, все без толку, без толку, без толку…

— Что это за человек, Сергей Палыч?

Короленко прижал ладони к набрякшему лицу. Не меньше минуты он сидел так, раскачиваясь, потом вдруг резко встал и вышел, не сказав ни слова.

— Ему, похоже, паршиво, – тихо сказал Сергей. Он уже сожалел, что притащил столько жратвы. – Поздновато мы его отыскали, надо было раньше на пару недель.

— Раньше он был в запое, – невозмутимо возразил Макар.