Книга Перо бумажной птицы, страница 54 – Елена Михалкова

Снимок был некачественный, все с той же камеры над подъездом. Вероника долго рассматривала его, покусывая нижнюю губу, но в конце концов отрицательно покачала головой.

— Нет, я не узнаю ее.

— А этих?

Бабкин придвинул к ней портреты Максима Калиты и Петра Ревякина.

— Какие странные лица, – недоуменно проговорила она. – Никогда их не видела. А фотография Егора у вас есть?

Сотников расписывался в договоре по поддельному паспорту и на этом снимке, сделанном недавно, был похож на себя настоящего. Однако Илюшин отчего-то протянул ей фото из институтских времен, которое раздобыл Бабкин. Вероника молча посмотрела на него и вернула Макару.

— Почему эта девочка… как вы сказали, Даша? Отчего она решила, что они хотят меня именно убить?

— Вы не держите в домашнем сейфе столько денег, чтобы затевать ради них серьезную и масштабную операцию, – это раз, – сказал Илюшин. – В группе вашего бывшего мужа двое людей, владеющих холодным и огнестрельным оружием, – это два. И Сотников считает вас виноватой в своей разрушенной судьбе – это три.

Повисло молчание.

— Простите, что с пунктом три? – переспросила Вероника. Она как будто впала в странную рассеянность после того как Макар показал ей фото молодого Егора.

— Сотников рассказывал Белоусовой, что вы посадили его и отняли его бизнес.

— А-а-а… Да-да, бизнес.

Она выдвинула ящик, достала очки в дымчатой оправе. Надела и взглянула на сыщиков так, словно только что их увидела.

— Я очень ценю, что вы пришли ко мне и предупредили меня. Мне бы хотелось компенсировать ваши затраты…

— Ни в коем случае, – быстро сказал Илюшин.

— Это наш долг, – пробасил Сергей. Фраза звучала на редкость по-идиотски и бесила Макара. За это Бабкин ее и любил.

— Собственно, мы не совсем бескорыстны. – Илюшин бросил на напарника короткий взгляд. – Мы хотим найти Егора Сотникова. Он опасен для всех, включая и нас. Они были в моей квартире. И, честно говоря, за безопасность девушки я бы тоже не поручился до тех пор, пока он остается на свободе. Если вы можете что-то рассказать…

— Девушка, – кивнула Овчинникова. – Я как раз о ней хотела с вами поговорить. Где она сейчас? Мне хочется ей как-то помочь. Она ведь не стала участвовать в замысле Егора, а это о многом говорит, правда?

Бабкин заметил, что все, не касающееся Белоусовой, Овчинникова как будто пропустила мимо ушей.

— Я обсужу это с Дашей, – пообещал Илюшин. – И все-таки, давайте вернемся к вашему бывшему мужу.

Она пожала плечами.

— Мне нечего вам сказать. После того как он вышел из колонии, я видела его единственный раз. Он явился под окна моего дома. Не знаю, как ему удалось миновать охрану поселка – кажется, его подвезли. Наверное, Егор кого-то качественно заболтал. Он довольно обаятельный человек, когда это требуется. Так вот, он кричал под окнами, чтобы я вышла и поговорила с ним как мужчина с мужчиной… – Она едва заметно усмехнулась. – У него был ко мне весомый список претензий. И еще, конечно, он хотел поделить бизнес пополам. Это ведь Егор основал нашу фирму, вы знаете?

Ее хладнокровие ставило Сергея в тупик.

— И что вы сделали? – спросил Илюшин.

Она замялась, но все-таки ответила:

— Я вызвала охрану. Они его выставили.

Бабкин назвал бы ее ледяной стервой, если бы не вызывающее противоречие между ее словами и обликом. Черт возьми, она выглядела нормальной женщиной. Человеческой бабой: красивой, усталой, закрытой, – но живой бабой из плоти и крови, а не акулой, перемоловшей Сотникова, как сардинку.