Книга Перо бумажной птицы, страница 56 – Елена Михалкова

В кухне царил хай-тек. Хромированный металл, стекло. Редкие вкрапления дерева – доски, подставка под ножи, широкий подоконник, на котором цветет мандариновое деревце.

Даша осматривалась, не скрывая восхищения. Ей не приходилось бывать в подобных местах.

— А у вас сколько комнат? – спросила она.

— Жилых? Шесть. Хочешь, покажу?

Вероника, извинившись улыбкой, встала и исчезла вместе с девушкой. Бабкин и Макар остались вдвоем пить кофе.

— Ну, вроде бы они нашли общий язык, – осторожно заметил Сергей.

Вскоре выяснилось, что он даже недооценил, до какой степени.

Даша прибежала раскрасневшаяся и счастливая, точно ребенок, которого на целый день пустили в парк развлечений. Бабкин недоумевал, что могло ей понравиться в этом доме.

— Ника приглашает меня пожить у себя! – выпалила она.

Сергей встал на дыбы. Он привел дюжину аргументов, которые должны были убедить обеих, что это недопустимо. Где прячется Сотников? Отказался он от своего замысла или нет? Сколько он может выжидать, пока не решит напасть? У них нет ни одного ответа, – только знание, что он крайне опасен, имеет подготовленную команду и пойдет на что угодно, чтобы добраться до бывшей жены. И, учитывая все вышесказанное, будет крайне неосмотрительно…

— Я Бурана привезу! – перебила его Даша. – Ника разрешила!

Бабкин призвал Илюшина на помощь. Однако тот раньше него понял, что этих двоих не переубедить.

— Взрослые люди, пусть поступают как хотят, – сказал он.

Над входной дверью в доме Овчинниковой висела белая птичка-оригами, сложенная из бумаги. Бабкина не оставляло чувство, будто они бросили двух бумажных птичек в воду и ожидают, что те переплывут океан.

Когда он сказал об этом Макару, тот лишь пожал плечами:

— Ты романтизируешь Белоусову и Овчинникову. И между прочим, сгибы бумажного листа, из которого сложили птичку, – это ребра жесткости.

— Мне зачем сейчас эта информация?

— А я тебе рассказывал о случайном убийстве, когда в висок жертве прилетел обычный бумажный самолетик?

— Трижды, – мрачно сказал Сергей.

Макар считал, что терпения Овчинниковой хватит ненадолго. Одна-единственная девчонка – еще куда ни шло, но к ней прилагается здоровенная невоспитанная дворняга небольшого ума, а это многое меняет. Вероника согласилась на волне благодарности. Может быть, даже выдержит неделю, стиснув зубы. Потом обоих замарашек вежливо выставят.

Сергей поговорил с охраной коттеджного поселка, оставил им фотографии Сотникова, Ревякина и Калиты. Предупредил, что в группе есть женщина. Обошел поселок, прикидывая, как бы сам организовал нападение, будь он на месте убийцы. Самое слабое место – задняя калитка. Прямо за ней начинается ничейный лес: густой, заросший. Правда, на этой стороне установлены камеры.

В конце концов он вернулся на участок и сел на широкую скамью-качели, столбы которой обвивала плетистая роза. Бутоны нежно белели в сумерках.

Настроение было – хуже некуда. Все на глазах выходило из-под контроля.

Словно в ответ на его мысли, из-за угла коттеджа показалась хозяйка. Рваные джинсы, тапочки, серая рубашка, покроем напоминающая кимоно… Бабкина охватило раздражение. Эта женщина могла себе позволить выйти из дома в той же обуви, в которой ходила по комнатам, и неспешно брести по траве среди кленов и сосен. Он представил, как прекрасно здесь будет по осени, и глухая неприязнь в нем усилилась. Все, что имела эта женщина, она имела благодаря своему бывшему мужу, на которого Бабкину предстояло охотиться. В определенном смысле то, что случилось в последние дни, было последствием ее поступков. И смерть случайной девушки, попавшей под пулю кретина с оружием, – тоже.