Онлайн книга «Тигровый, черный, золотой»
|
И ведь небесталанный человек, думал Мирон. Из тех, кого называют, прости господи, крепкими профессионалами. Успешен, обласкан, мастерскую имеет такую, о которой Мирону только мечтать. Да, Касатый слабоват против него. Но пока еще держались в рамках приличия. Правда, одна женщина пыталась поднести Мирону стопку водки – выпить за помин души Ясинского. Акимов мягко отвел ее руку и глядел на нетрезвую художницу до тех пор, пока она не отошла вместе со стопкой. Сам он остался на подоконнике глазеть на улицу, где медленно гасли солнечные лучи. Где же Анаит? Он собирался позвонить ей, но на телефоне вспыхнуло сообщение. «Я у Клюшниковой пожалуйста приходи сюда это очень важно». Мирон сразу же набрал ее номер. Анаит сбросила его звонок. «Пожалуйста приходи не звони это срочно». И третьим сообщением – адрес. Мирон знал, что Клюшникова живет в этом районе. Он проверил по карте: идти пятнадцать минут. Что за чертовщина? И что могло случиться со старухой, если она обратилась к Анаит за помощью? Только этим он мог объяснить, что девушку неожиданно занесло туда. «Выясню на месте». Акимов оделся, не слушая расспросов. Уже выйдя на улицу, подумал, что своим неожиданным бегством с поминок укрепил славу изгоя. Ну и пес с ним. Сейчас важно только одно: Анаит. Четверть часа спустя он был в нужном дворе. Открыл входную дверь, рассеянно поздоровался с незнакомой женщиной. Фаина жила на первом этаже; он собирался позвонить, но заметил, что дверь приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Он вошел, оказавшись в тесной узкой прихожей. — Вечер добрый! Никто не ответил, и он направился на звуки. В большой комнате остановился, растерявшись на несколько секунд. Мастерская! Так вот где пишет Клюшникова – в квартире! Зачем, когда у нее есть подвальное помещение, выделенное специально для работы? А звук идет от включенного радиоприемника – вон его матовое черное тельце в углу. Какая-то пьеса… — Анаит! – окликнул Мирон. Почувствовал движение воздуха за спиной и подумал, что девушка решила его разыграть. Она подкрадется сзади, закроет ему глаза ладонями… Долю секунды он предавался этому мечтанию, для которого, ясное дело, не было никаких оснований. А затем удар по затылку – и комната вместе с голосами из радиоприемника погрузилась во тьму. * * * Он пришел в себя от боли. Странное ощущение. Как будто боль наклонилась над ним, по-матерински ласково потрогала за плечо: милый, пора вставать! Встать он не мог. Только открыл глаза. Мирон сидел на полу, прислоненный спиной к стене. Руки лежали перед ним на коленях, прочно стянутые цветным шпагатом. Некоторое время он непонимающе разглядывал голубые волокна. — Другого не было, не обессудь, – сказал человек, сидящий перед ним на корточках. Акимов обвел взглядом помещение. Низкий сырой подвал с единственной лампочкой под потолком. По стенам в полном беспорядке расставлены холсты на подрамниках. Выглядят так, будто Клюшникова сколачивала их сама. В дальнем углу, где света меньше всего, они и вовсе навалены грудой. «Она все-таки свихнулась. А кое-кто не верил…» Он избегал переводить взгляд на сидящего человека, потому что с этой информацией пришлось бы что-то делать, а Мирон пока не был к этому готов. Итак, руки связаны. Ноги связаны – а он и не сразу заметил. Акимов пошевелил пальцами: эй, братишки, вы на месте? Слушаетесь меня? |